Ночной Дозор

Разбор задания, сова эта дурацкая…

Я вздрогнул – в окно снаружи заколотили.

Мелко и часто, будто когтями. Донесся приглушенный клекот.

А чего еще я, собственно говоря, ожидал?

Вскочив, нелепо оправив трусы, я подбежал к окну. Вся та дрянь, что я глотал, готовясь к охоте, еще действовала, и очертания предметов я различал четко.

Рывок – я распахнул шторы. Поднял жалюзи.

Сова сидела на подоконнике. Чуть щурилась – все-таки уже рассвело, и для нее было слишком светло. С улицы, конечно, трудно понять, что за птица уселась на окно десятого этажа.

– Что ж такое… – тихо сказал я.

Хотелось выразиться более ярко. Но от этой привычки меня отучили в самом начале работы в Дозоре.

Точнее – сам отучился.

Как увидишь раз-другой темный смерчик над человеком, в чей адрес ты ругнулся – сразу начинаешь придерживать язык.

Сова смотрела на меня. Ждала.

А вокруг бесились птицы.

Стайка воробьев, усевшись на дереве подальше, заходилась в чириканье.

Вороны были посмелее.

Уселись на соседском балконе, на ближних деревьях. И каркали не переставая, временами спрыгивая с веток и кружа у окна. Инстинкты подсказывали им все грядущие неприятности от такого неожиданного соседа.

Но сова не реагировала. Плевала она и на воробьев, и на ворон.

Если бы могла, конечно.

– Кто же ты такая? – открывая окно, безжалостно отдирая заклеенные рамы, пробормотал я. Удружил шеф с напарником… с напарницей…

Одним взмахом крыльев сова внесла себя в комнату, уселась на шифоньер, прикрыла глаза.

Я принялся закрывать окно, размышляя, что теперь делать.

Как с ней общаться, чем кормить, и как, скажите на милость, это пернатое создание может мне помочь?

– Тебя зовут Ольга? – спросил я, закончив с окном. Из щелей все равно дуло, но это оставим на потом. – Эй, птица!

Сова приоткрыла один глаз. Меня она игнорировала почти так же, как суетливых воробьев.

С каждым мигом я чувствовал себя все нелепее.

Во-первых – сам напарник, с которым невозможно общаться. Во-вторых – она ведь женщина!

Хоть и сова.

Может, брюки одеть? Стою в одних мятых трусах, небритый, заспанный…

Чувствуя себя последним идиотом, я подхватил одежду и выскочил из комнаты. Моя фраза, брошенная сове напоследок: «Извините, я на минутку», была достойным завершающим штрихом к портрету.