Ночной Дозор

Или заставить застрелиться! А почему люди умирают от болезней? Маги ведь могут лечить, вы сами сказали?

– Это будет Добро, – сказал я.

– Конечно! Так вы же светлые маги!

– Если мы совершим любое безусловно доброе действие – темные маги получают право на действие злое.

Егор удивленно смотрел на меня. На него слишком многое вывалилось в последние сутки. Он еще неплохо справлялся.

– К сожалению, Егор, зло сильнее по своей природе.

Зло – деструктивно.

Оно разрушает куда легче, чем добро созидает.

– А что вы тогда делаете? Вот этот ваш Ночной Дозор…

Вы воюете с темными магами?

Мне нельзя было отвечать.

Я понимал это с той же убийственной ясностью, с которой знал – вообще не стоило открываться перед мальчиком. Надо было его усыпить. Уйти в сумрак глубже.

Но не давать, не давать никаких объяснений!

Я ничего не смогу доказать!

– Вы с ними воюете?

– Не совсем, – сказал я.

Правда была хуже лжи, но я не имел права на ложь. – Мы следим друг за другом.

– Готовитесь воевать?

Я смотрел на Егора, и думал о том, что он очень, очень неглупый мальчик. Но именно мальчик.

И если сказать ему сейчас, что близится великая битва добра и зла, что он может стать новым джедаем сумеречного мира, то он будет наш.

Правда, ненадолго.

– Нет, Егор. Нас очень мало.

– Светлых? Меньше, чем темных?

Вот сейчас он готов бросить дом, маму с папой, надеть сверкающие доспехи и пойти умирать за дело Добра…

– Вообще – Иных.

Егор… битвы Добра и Зла шли тысячи лет с переменным успехом. Порой Свет побеждал, но если бы ты знал, сколько людей, даже не подозревающих про сумеречный мир, при этом гибли. Иных мало, но ведь каждый Иной способен повести за собой тысячи обычных людей. Егор… если сейчас начнется война Добра и Зла – погибнет половина человечества. Потому почти полвека назад был подписан договор. Великий договор между Добром и Злом, Тьмой и Светом.

У него округлились глаза.

Я вздохнул, и продолжил:

– Это короткий договор. Сейчас я прочту его – в официальном переводе на русский язык. Ты уже вправе знать.

Прикрыв глаза я посмотрел в темноту.

Сумрак ожил, заклубился под веками. И развернулось серое полотно, испещренное пылающими красными буквами.