Вот чё тако?

Не удивительно, что при особенностях душевной жизни крестьянок ещё лет сто назад, женщины от таких переживаний доходили до клинической депрессии и туберкулёза. Знаю и как прекратить эти визиты. В старину с такими делами боролись радикально. Человек садился у порога, чесал волосы и грыз семечки. А на вопрос являвшегося под видом близкого, что человек делает, следовало ответить:

– Обовшивел. Вот, волосы вычёсываю, да вшей грызу…

Брезгливые, однако, эти ночные визитёры – после такого ответа они обычно растворялись в закате и больше не возвращались.

А я пока оставляю всё как есть. Пусть даже такое иллюзорное общение, а всё равно дорого. И уверена, что ничего плохого муж мне не сделает. А то, что давление после таких снов стабильно падает – так оно у меня и без них падает.

Самое странное в этих снах – они предельно реалистичные и радостные! Вскоре после похорон увидела: муж вернулся с кладбища. В том же костюме, в котором его хоронили, и даже со швом после вскрытия на голове, но живой и весёлый.

На мой вопрос, как это возможно спустя столько дней после смерти, ответил классически: «Чудо!». Ну – чудо, так чудо! Главное – живой! Мы даже побежали к его маме обрадовать её – но у самого подъезда… я проснулась.

В следующие разы муж виделся всё более и более привычно и естественно: в одежде, которую он обычно носил и без характерных швов – я, правда, всегда осознавала, что он мёртвый, но… чудо же.

Я радовалась встречам, расстраивалась, что продала половину турснаряжения, которое мы долго и старательно собирали.

Он утешал, что хорошо, мол, хоть велосипеды не продала, остальное наживём. Мы оказывались с ним на каких–то фестивалях авторской песни, где выступали Кукин, Визбор и Берковский. Иногда муж приходил к нам домой. Однажды – через год почти после смерти – рассказал, что всё это время лежал в ковидарии и не мог позвонить. Однажды заявил, что пришёл уже навсегда.

Странно, что ни разу нам не удалось дойти до его мамы, да и моя в это время оказывалась не дома.

А последние сны – всё больше о дороге. Будто нам надо куда–то ехать, но всё время что–то мешает.

Вот, например, один из самых ярких. Ехать надо со странной станции. Вход на вокзал расположен на пустыре, и чтобы пройти через турникет, надо приложить к нему билет. Муж проходит без проблем, и тут выясняется, что папку со своим билетом и документами я забыла в гостинице. Контролёр неумолим, но внезапно его отзывают, и я, пользуясь случаем, проползаю под турникетом.