Вот чё тако?

Кстати, это одна из тех историй, когда я не могу найти рационального объяснения случившемуся. Бабушка точно не знала о моём приглашении, а я отца во сне не дождалась!

А вообще ко мне он наведывается редко. Вот к маме – с его смерти скоро будет тридцать лет – до сих пор снится. Там тоже есть о чём рассказать, но я обещала – только свои истории.

***

Покойник – покровитель живого.

Я всегда была уверена, что умершие родственники в случае чего могут живому помочь, защитить. И знаю, что мой личный покровитель – бабушка по отцовской линии.

Тем более, я ношу её имя.

Вообще–то осознание пришло не сразу. Бабушка уходила тяжело. В лучшие свои годы она отличалась сильным характером и твёрдым умом. Работала техником–путейцем, фронтовичка – была по–мужски прямолинейная. И в то же время охотно поддерживала мои игры и фантазии. После воспаления лёгких её интеллект угас до состояния трёхлетнего ребёнка. Так она прожила почти два года. В гробу, правда, выглядела величаво. Болезненная мимика ушла, и у неё было лицо того умного и сильного человека, каким я знала её большую часть жизни.

А всё–же, я долго от неё отгораживалась, слишком тяжёлые были воспоминания о болезни.

Осознание контакта пришло одиннадцать лет спустя после её смерти. Умер свёкор. Мы переселились к свекрови на неопределённый срок. Жить у неё мне было тяжело. Я переживала разлуку с домом, со своей мамой. Спала плохо, часто просыпалась. Но зато во снах у меня побывала в гостях вся умершая родня, включая дальних и давно ушедших.

Бабушка Таня наведывалась чаще остальных. Не скажу, что она вела себя как в последние два года жизни. Наоборот, было понятно, что говорит и действует осмысленно. Но я–то помнила, что человек ушел в жестоком маразме, и это накладывало отпечаток на моё восприятие.

А потом был этот сон. Отчётливый, до полного ощущения реальности происходящего. Ночь. Северское городское кладбище. Я иду по хорошо знакомой дороге. (Мы навещали могилу свёкра почти ежедневно – ставили памятник, почему–то, решили успеть к 40 дням, несмотря на осеннее время).

И вот иду я по дороге к свёкру, различая до боли знакомые надгробия и деревья. А за мной – метрах в десяти от меня – бабушка. При всей её старости и тучности движется быстро. Я ускоряю шаги – она не отстаёт. Я останавливаюсь – она тоже. Дистанция, с одной стороны, комфортная для меня, а с другой – если мне что–то будет грозить – бабушка успеет на помощь.