Тайны старой аптеки

Но теперь это утратило смысл… Я разделаюсь с ним! Ему недолго осталось…

– Но ведь, если вам удастся, вас тоже не станет.

Хороший сын поставил лампу на ближайший стол и, достав из кармана лимонную пастилку, сунул ее в рот.

– Думаешь меня это заботит? – спросил он, чавкая пастилкой. – Этот мерзавец не должен уйти от расплаты. Отец любил его, доверял ему, а он его предал! А потом безжалостно скормил его гремлинам! Я исчезну – ну и пусть. Главное, чтобы он получил по заслугам!

– Лазарус сказал, что его подставили. Лемюэль не виноват.

– Неужели? И что, он выслушал отца? Позволил ему все объяснить? Нет, дорогой кузен, ты не знаешь Плохого сына, как знаю его я. Он прекрасно осознавал, что делает. Плохой сын мечтал избавиться от отца, мечтал заполучить семейную аптеку. Но что важнее – он мечтал самолично завладеть знаниями, которые таит в себе «Горькая пилюля».

– Это ложь!

– Ложь? Ты здесь меньше недели, Джеймс, но даже за такое короткое время успел поддаться его интригам. Но есть непреложная истина, которую нельзя отрицать: хороший сын ни за что не убил бы своего отца.

– Даже если считал бы отца монстром?

– Монстр… – последовал горький ответ. – Монструозность не появляется из ниоткуда и не исчезает в никуда. Она живет в уме, стучит в груди, течет в крови. И передается следующим поколениям. Как форма носа или цвет глаз. Монстры порождают еще худших монстров. Это наследственное. И от этого нет лекарств.

Джеймс не стал спорить.

– Как вы нашли это место?

– О, мне подсказали, где оно и как сюда попасть.

– Кто подсказал?

– Неверный вопрос. Верный – зачем.

– Зачем?

– Рад, что ты спросил, – осклабился Хороший сын. – Понимаешь ли, дело в справедливости. Плохой сын не просто предал отца – а еще и расхаживал повсюду со своим гадким самодовольством. Он убрал отца в ящик подальше с глаз и забыл о нем. После того, что сделал Плохой сын, он должен был страдать, его должны были мучить кошмары, любой на его месте свел бы счеты с жизнью, но только не этот ханжа.

– Хелен?

– Они любили друг друга, были близки с самого детства, он уже собирался сделать ей предложение руки и сердца. Фу, мерзость!

– И вы решили разрушить их счастье, – констатировал Джеймс.

– Не «их». А только его.

– Хелен сказала, что заболела после того, как Лемюэль приходил к ней на чаепитие. Это были вы? Вы отравили ее?

– Отравил? – презрительно бросил Хороший сын.