Тайны старой аптеки

Осмелившись открыть глаза, Джеймс проглотил остатки шелкопряда и почти без страха взял следующего.

– Пересолила? – спросила мадам Клопп.

– Нет, мадам. Лучшие печеные шелкопряды, которых мне доводилось есть.

– Не буду желать приятного аппетита, а то еще понравится, – с явной досадой в голосе сказала старуха, и Джеймс кивнул, непонятно с чем соглашаясь.

Он надеялся, что теща аптекаря уйдет, но та, по-прежнему стояла на месте, сверля его взглядом.

– Чем вы занимались в Раббероте до того, как заполучили дядюшкину аптеку? Лемюэль сказал, что у вас в карманах пусто, как в камерах тюрьмы Хайд в висельный день.

Джеймсу не понравилось то, как она это сказала. Не ее мрачное сравнение, а «заполучили». Но он предпочел проигнорировать, чтобы ненароком не вызвать гнев старухи.

– Я был помощником у Толстя… одного важного господина, который владеет лавкой по продаже вороньих перьев для причесок и оторочек костюмов.

– Вороньи перья? Что еще за странность?

– Это очень модно в Раббероте, мадам. Последние годы в моде вороньи перья.

– Видимо, это никак не сказывается на вашем жаловании. – Джеймс кивнул, и мадам Клопп добавила: – Какое небывалое везение, что такой бедняк, как вы, получил в наследство аптеку.

– Везение? Да ведь мой дядюшка умер.

– Да-да… вы дождались, а кто-то годами не может дождаться того же…

– Вы о ком, мадам?

Теща аптекаря не ответила, но Джеймс и так понял, что говорила она о себе.

Мадам Клопп бросила взгляд на раскрытый чемодан Джеймса и с подозрением оценила содержимое: мышеловку, бутылочку кофейной настойки, ветхую книгу в коричневой обложке и стопку журналов «Ужасы-за-пенни».

– Весьма странный набор для путешествующего джентльмена, – заметила она.

Джеймс потупился.

– У меня не очень много вещей.

– И их не прибавится, когда вы нас покинете, – многозначительно сказала старуха, и Джеймс не выдержал:

– Вы намекаете, что я могу что-то стащить?!

– Не можете – о том и речь.

– Я приехал сюда учиться аптекарскому делу, мадам, я и не думал…

Улыбка мадам Клопп с хрустом и осыпавшейся пудрой исчезла. Кажется, действие пилюль прошло. И старуха это тут же подтвердила, наконец явив всю свою злобу:

– Мой зять – наивный и доверчивый болван, но меня вам не провести. Я вас насквозь вижу, – она сморщилась и процедила: – кузе-е-ен Джеймс из Рабберота.