Тайны старой аптеки

Он ведь рассказал тебе о болезни мисс Клопп?

– Вы говорите о миссис Лемони?

Констебль поморщился.

– Это его постыдная тайна, он изо всех сил скрывает ее от посетителей аптеки и соседей, но ты не мог не слышать криков – и, следовательно, у тебя должны были появиться вопросы. Что он тебе сказал?

Джеймс неуверенно ответил:

– Лемюэль сказал, что миссис Лемони страдает от неизлечимой болезни. Ночью к ней приходил доктор…

От этих слов лицо констебля Тромпера побагровело.

– Доктор Доу из переулка Трокар, – произнес он с презрением.

– Мерзкий тип. Как только он впервые появился на моей улице, я кое-что о нем разузнал. Когда-то он работал в Больнице Странных Болезней, но его оттуда выперли со скандалом. Поговаривают, он сделал что-то отвратное. Доктора из городской лечебницы в целом – редкостные мрази, им нельзя доверять, но этому в особенности: самый мрачный тип в Саквояжне… ты его видел, пёсик? Он же похож на летучую мышь, которая вылетела с какого-то чердака, – расхаживает тут и там со своим черным саквояжем, носит скальпели, режет людей… Я бы ни за что не подпустил этого хмыря к Хелен…

Джеймс отметил, как мягко, с плохо прикрытой нежностью констебль называет имя миссис Лемони.

Было очевидно, что именно жена аптекаря является причиной ненависти констебля к Лемюэлю.

И все же, учитывая, что Джеймс слышал ночью на третьем этаже, он не мог не согласиться с мистером Тромпером. У него до сих пор в ушах стояли жуткий треск электриситетного щупа и перепуганный до смерти голос Хелен Лемони.

– У меня были мурашки от этого доктора, когда он приходил ночью, – признался Джеймс. – И мне кажется, что он только мучает миссис Лемони. Я слышал, как она молила Лемюэля не подпускать к ней доктора Доу. Неужели то, что он применяет к бедной миссис Лемони, действительно необходимо? Но с другой стороны он ведь доктор – ему лучше знать, так?

Констебль глянул на Джеймса, как на свой обед перед тем, как отправить его в рот.

– Я хорошо разбираюсь в людях, пёсик, – сказал он, – и что-то мне подсказывает, что ты, вроде бы, неплохой парень… несмотря на то, что приезжий.

Наивный, но неплохой. В тебе нет этой гнили, как в местных, но гниль Саквояжни заразна. Ты и оглянуться не успеешь, как станешь таким же, как и прочие здесь: крысой в костюме и котелке.

Джеймс пораженно раскрыл рот. В словах констебля прозвучало то, что от этого злыдня было трудно ожидать, – отеческая забота. Ну, или что-то на нее очень похожее.