Тайны старой аптеки

– Он не хотел бы, чтобы… но она… она здесь и…

– Лемюэль?

Аптекарь словно не слышал. Погрузившись в раздумья, он продолжал бубнить:

– Но если соблюдать правила, то ничего страшного не произойдет… А что если она…

– Лемюэль?

Аптекарь повернулся к кузену.

– Аптека Лемони – это не просто лавка по продаже пилюль, – сказал он. – Это история нашей семьи, как… как большой альбом с фотокарточками. Аптека хранит память о тех, кто стоял за стойкой до нас, хранит память об их страхах и чаяниях, в ее стены впитались мысли и воспоминания наших предков.

Это вовсе не наследство, а наследие! Это жизни и традиции! Лемони никогда не умирают по-настоящему. И дядюшка Людвиг все еще живет в «Полезных Ядах» – в аптечной стойке, в кассовом аппарате, в весах, в склянках с лекарствами. Нет ничего хуже, чем отдать аптеку чужакам, ведь вместе с аптекой они заполучат нашу историю… нашу память. Будь прадедушка сейчас здесь, он не раздумывал бы ни мгновения. Он точно знал бы, как поступить. И я тоже знаю. Мы не позволим Карпиллу…

– И сыновьям.

– И его сыновьям заграбастать одну из аптек Лемони!

Боясь поверить, Джеймс глядел на кузена выжидающе.

– Это значит?..

– Да. Я помогу вам познать азы аптекарского дела, Джеймс! – решительно сказал Лемюэль. – Наша семейная аптека в Раббероте не может пропасть! Вы станете хорошим аптекарем, даю вам слово! Прадедушка бы этого хотел. И хоть сейчас… гм… не лучшее время, и кое-кто будет против того, чтобы вы здесь жили и учились… Что ж, дорогой кузен, я принял решение.

Добро пожаловать в «Горькую Пилюлю»!..

…Деревянная лестница была такой узкой, что приходилось идти, придерживая чемодан перед собой, и Джеймс впервые обрадовался тому, что он не какой-нибудь обжора, который позволяет себе такую невероятную роскошь, как завтрак.

Ступени чуть пружинили под ногами и поскрипывали. Кузен Лемюэль поднимался первым, показывая дорогу, и все бубнил о порядках в этом доме, но то и дело отвлекался на ворчание о своей «любимой теще».

Насколько Джеймс понял, мадам Клопп была особой, мягко говоря, эксцентричной и вызвать ее неудовольствие труда не составляло.

– Мадам Клопп будет злиться из-за того, что я позволил вам остаться, – сказал Лемюэль. – И, скорее всего, попытается меня живьем съесть, но я знаю, чем ее задобрить – держу на особый случай пилюли доктора Герроди для хорошего настроения.

Джеймс удивленно спросил:

– А почему она будет злиться?

Лемюэль остановился и обернулся.