Испод. Монстр в Париже

— Вам ведь говорили не прыгать сквозь этажи. Боюсь, после вашей совместной прогулки по второму этажу и более близкого знакомства в полете, она от вас не отстанет.

— Когда я буду покидать бункер, вы сильно расстроитесь, если ваша шторка уйдет со мной? — криво улыбнулся детектив.

— Очень, — со всей серьезностью ответствовал Нуаре де Поль, но в красках представил себе этот эпизод, не выдержал и расхохотался. — Умора! Как только все устаканится, вас обязательно пригласят на неделю парижской моды!

— Меня больше волнуют гигиенические процедуры.

Принять душ в таком наряде станет проблематично, а в ванне я буду чувствовать себя гигантской медузой.

Француз явно обладал богатым воображением, потому как взоржал еще громче. От такой громкости подслушивающие коллеги в ужасе отпрянули от двери. Отсмеявшись, Фабьен наконец перешел к сути вопроса.

— Во избежание описанных последствий, рекомендую уходить другим, безопасным методом. Пользуясь уже знакомыми вам формулировками, мы сейчас находимся в кармане пиджака и за этими стенами нет ничего, кроме пустоты.

А благодаря упомянутой занавеске, теоретически можно выйти в любой точке мира. Но должен предупредить, что тут не всегда обходится без казусов, лучше ориентироваться строго на лестницу сразу за шторкой. Аналогичные лестницы есть в Москве, Берлине, Варшаве, Нью-Йорке, Душанбе, Сиднее, в общем во всех городах, отмеченных кружком на этой карте, — шеф указал здоровой рукой на топографического гиганта, растянутого у него в кабинете вместо обоев.

— Если я правильно понял, мне нужно будет пройти без якоря, не касаясь пустоты. Но как уточнить на лестницу в каком городе мне необходимо? — Ян уже подумывал воспользоваться приобретенным умением призрачного движения на шестом этаже, чтобы не тратить четыре часа на перелет, поэтому заинтересовался возможностью сократить путешествие еще больше.

— Ох, ключевой момент! Напомните перед уходом показать вам фотографию ковровой дорожки в Москве.

Кажется, там синяя. Или фиолетовая? Нет, точно синяя...

***

Разумеется, Зяблицева так просто не отпустили. Его, как идейного вдохновителя, удостоили чести первым пустить в дело Иглу. Именно так, с большой буквы, потому как без торжественной церемонии не обошлось. Во-первых, как только штатный пилигрим приволок неказистый с виду инструмент с этажа воображения, шеф спрятал его в специальную шкатулку.