Испод. Монстр в Париже

С поиском минерала пришлось повозиться несколько больше, стеллажей и полок было так много, что в глазах рябило. Кое-как дотянувшись до четвертой полки, детектив раздосадованно подумал как в этом хранилище не хватает своего архивариуса. Ну в самом деле, даже книги придумали себе хранителя, сшитые куски бумаги и картона, а могущественные артефакты не сообразили. В итоге ему удалось стянуть коробочку кончиками пальцев. Внутри розовел крохотный камушек, такой ровный, будто провел последнее столетие на берегу тревожного моря, хотя вероятнее стерся от многократных применений.

Ян побоялся что тот рассыпется, как только он возьмет его в руки, и тогда тайное знание навсегда будет утеряно, поэтому лишь слегка коснулся гладкой поверхности. Ничего не случилось — по телу не пробежали электрические разряды, его не охватил цепенящий холод, сердце не пропустило удар, он, кажется, даже не моргнул. Вынул из кармана свой старенький кнопочный телефон и внимательно осмотрел кнопки, на которых по-прежнему красовались ряды латинских букв.

— Ян Николаевич, у вас все хорошо? — заглянула в открытую дверь кареглазая француженка, держа пустой поднос так, чтобы в любой момент со звоном опустить его на первую попавшуюся голову. К счастью, сыщик стоял настолько далеко, что его голова находилась вне зоны поражения, и, более того, в ответ ему пришлось кричать.

— Все в порядке! — он быстро засунул коробку на место и зашагал к выходу. — Я лишь хотел воспользоваться вавилонским камнем, но, похоже, он не сработал.

— Почему вы так думаете? — хитро улыбнулась девушка, высоко задрав подбородок, чтобы заглянуть в лицо подошедшему вплотную Зяблицеву.

— Английский шрифт все еще воспринимается как английский, — мужчина пожал плечами и мягко увлек Лулу за собой в сторону лифта. Но физик так завелась, что не придала значения выбранному направлению.

— Было бы неудобно, если бы мы не могли пользоваться своим родным языком, когда нам этого хочется. А вы и не заметили, что сейчас я говорю по-французски, нэс па?

Как только сыскной агент сосредоточился на низком голосе дамы, ее грассированная речь перестала быть понятной.

Девушка засмеялась, снова попытавшись уловить на физиономии собеседника хоть какую-нибудь эмоцию, но Ян только привычно заломил бровь. Правую, в отстраненном образе детектива именно она отвечала за мимику.

— Нужно хотеть понимать и быть понятым. Этому вас никакой камень не научит.