Испод. Монстр в Париже

Зяблицев подозревал что половина из них вообще выдумана. Вот например «Плющий варабот там где ниспадает желтый и хищный в обличии лета». Или «Часкармак из солнечного песка на южном пастбище плюскорима». Возможно в другой ситуации он бы принял вызов и все-таки до чего-нибудь додумался, но сейчас — совсем не время для мозгового штурма, а потому следовало оставить эту задачу специалистам.

Добросовестно осмотрев особняк, включая подвал и лоджии, он так никого и не обнаружил. Ни мсье Бутена, способного хоть как-то объяснить происходящее, ни канувшего в неизвестность мистера Рю, который, в принципе, тоже мог бы пригодиться.

Два метра чистого сострадания никому не помешают.

Мужчина вернулся к машине, но прежде, как порядочный человек, погасил свет во всем доме и плотно прикрыл за собой и дверь, и тяжелые резные ворота. Сначала позвонил шефу, чтобы утвердиться в своих догадках о физически невозможной плотности воздуха в спальне наверху. Там не работало электричество, прямо как на втором этаже изнанки, а еще от одеяла исходил знакомый свет.

То есть настолько крупная прореха в ткани условного пиджака, что сквозь нее просачивались чужие физические законы и даже инородные микроорганизмы.

Затем, уже будучи в пути, набрал Голуб, побоявшись не застать ее в агентстве. Семейство Нуаре де Поль успели наведаться в пару мест и даже порывались сгрузить густозаселенные резервуары в багажник, но трепетная Фотида настрого запретила трогать аквариумы, вызвашись лично проехать по следам коллег и забрать рыбок. Собственно, поэтому сейчас монстровед носилась по городу как угорелая, с тазами и ведрами, так как маленьких подменных емкостей на всех не хватало.

Сообщению детектива она несказанно обрадовалась, настолько несказанно, что забыла спросить нашелся ли Бао Кан. Уж чем-чем, а большим количеством работы ее, похоже, не напугать.

А вот Зяблицев наоборот, ощутимо нервничал. Хмурился и от этого постоянного напряжения болел лоб. Чертов инфразвук щекотал голову изнутри, с особой изощренностью барабанил в висках, будто кто-то невидимый раз за разом включал испорченную пластинку.

И, разумеется, мешал четко мыслить. Только спустившись в бюро, сыщик понял что сам был этой заезженной пластинкой, без конца спрашивая вслух самого себя «Что я упускаю?».

Он заглянул в мастерскую и мужественно встретил виноватый взгляд Лурье.

— Я не могу найти подходящий материал для погружения в воду, с высокой шумоизоляцей, герметичностью, но в то же время с возможностью двигаться и дышать.