Испод. Монстр в Париже

Прости, Ян, я инженер, а не фантаст. А ты не сможешь перенести с собой батискаф?

— Что ты сказал? — вдруг заинтересовался москвич.

— Ну, такой аппарат для спуска на глубину.

— Я знаю что такое батискаф. Что ты сказал до этого? Фантаст? — вопрос оказался риторическим и нужен был скорее для того, чтобы привести мысли в порядок. Ян уже шагал по коридору, пытаясь четко сформулировать свою просьбу.

— Здравствуй, Светозар, — вежливо начал он, склонившись над ковриком в библиотеке. О необходимости стучать он напрочь забыл, поэтому пугливый монстр с разноцветными капроновыми нитками вместо волос, шустро растекся по полу симпатичным половичком.

— Ой, это вы? — сначала вынырнула улыбающаяся голова, а затем и весь остальной завсегдатай библиотеки. — Безмерно счастлив вас видеть! — и неловко протянул щупальце. Сыщик замялся, но не потому что испытывал некоторого рода неприязнь, а просто не знал с какой стороны следует подступиться. Розоватые присоски шевелились, словно вбирая в себя воздух, а сама конечность была тоненькой, в обхвате чуть больше двух человеческих пальцев.

В конце концов, он ухватился за кончик и кивнул.

— Мне нужна помощь, — прямо заявил детектив. К чему любезности, когда парень читает его как книгу. — Я должен спуститься в водоем на заведомо неизвестную глубину со столь же неизвестной температурой воды. Из известного — там запредельно высокий уровень шума, по-крайней мере на суше, и нет спуска к берегу, скорее всего придется прыгать, не зная броду.

Ну и, соответственно, мне нужно будет как-то двигаться и дышать. Ты не мог бы посоветоваться с книгами? Может у них есть что-то полезное.

— В них, безусловно, есть много полезного, — строго высказался Всезнайка и даже слегка нахмурился, отчего знаки у него на лбу съехались в неровный треугольник. Он подошел к стеллажам и неожиданно внятно пересказал просьбу посетителя. В ответ книги загадели хуже базарных лавочников, наперебой раздавая советы, перекрикивая друг друга, и даже ругались на уровне русских сапожников.

Голоса были разными: тоненькими и визгливыми, среди них отчетливо слышался деловитый густой бас, мелодичный баритон предлагал соорудить специальный эхолот, но ему возражал женский ядовитый фальцет, кто-то робко полушепотом пытался их разнять, пока с другого стеллажа целый хор кричал что тоже хочет поучаствовать в дискуссии и как это, на самом деле, недостойно — просто взять и не позвать их.