Испод. Монстр в Париже

Зяблицев только надеялся что особо склочные книжки не начнут вырывать страницы у своих оппонентов, иначе шеф немногим позднее вырвет уши уже ему, за невосполнимый ущерб, нанесенный казенной библиотеке. Тем не менее, идея об эхолоте, да и все прочие, столь рьяно обсуждаемые невоспитанными изданиями, были не новы. Как поведет себя устройство в настолько экстремальных условиях практически невозможно предсказать, а Ян очень боялся потерять время. Если придумывать, то сразу наверняка, а переделывать — признак неудачника.

— С ними довольно сложно вести беседу, — виновато пожал плечами монстр. Книги дружно зашипели, создав удивительный аккомпанемент для следующих слов, — Но Кодекс Рохонци считает что вам вообще не следует заморачиваться.

— Я бы тоже хотел так считать, — разочарованно протянул сыщик, а затем неожиданно встрепенулся, — Кодекс Рохонци? Венгерская рукопись, содержание которой по сей день не поддается расшифровке?

— Тоже мне, великая тайна, — ворчливо огрызнулись с полки. Москвич безошибочно определил говорящего — толстенькую книжицу размером с ладонь, — бесцеремонно сграбастал и, подняв на уровень глаз, спросил:

— Кто вас написал?

— Кому надо, тот и написал! Положи на место, трогают тут всякие грязными руками.

— Ян Николаевич, ну правда, оставьте его, — заканючил Светозар, уставившись на него умоляющим, блестящим от подступивших слез, взглядом. Детектив послушно вернул вредную книжонку на полочку и демонстративно отряхнул руки.

— Что ж, толку от них все равно никакого.

— Вообще-то, вы не так поняли. Кодекс предложил вам не заморачиваться и просто выдумать нужный костюм.

Сыщик завис, понимая что в его голове что-то сломалось. Вот, перед ним стоит образец коллективной выдумки, к которому он пришел спрашивать где взять несуществующую вещь. И ничего не щелкнуло, не сложилось как паззл или кубик Рубика, хваленая дедукция просто рухнула в Иманийскую бездну, чем бы там она ни была.

— Я знаю о чем говорю, — заважничал Рохонци со своего стеллажа.

***

В коридоре Зяблицев столкнулся с Фотидой Голуб и едва не получил проникающее ранение в грудь от ее длинного носа. Та, в свою очередь, гневно выругалась, немного расплескав жидкость из тазика. В посудине кверху брюхом болталась одна-единственная крохотная рыбешка.