Призраки Гарварда

Он был хорошим мальчиком!

Ее рот остался приоткрыт, давая разглядеть тяжело ворочающийся от горя язык, – в этот момент Кади увидела искру того же гнева, что вспыхивал в последнее время у отца. Но ее энергия так же быстро иссякла, лицо обрело более привычное смиренное выражение, мягкое, грустное. Бабуля снова заговорила:

– Я стара. Почему я не прах, а ладонь, его держащая, я не знаю. Я поменялась бы с ним местами, будь это возможно. Но пути Господни неисповедимы, и Он всех нас любит. Надеюсь, это дитя обретет покой с Ним рядом.

– Готова? – спустя мгновение спросил отец.

Бабуля кивнула, и он с урной в руках помог ей пройти по причалу. Она держалась на ногах с большим трудом, чем обычно, поэтому они не стали отходить так далеко, как остальные, всего футов на пятнадцать, к стороне по ветру. Кади видела, как бабуля запустила дрожащую руку в урну, расслышала ее слова:

– И возвратится прах в землю, чем он и был, а дух возвратится к Богу, который дал его[2 - Екклезиаст 12:7.]. Скоро увидимся, милое дитя.

Кади моргнула и вдруг поняла, что все взгляды с ожиданием устремились на нее. Настал ее черед.

– Я не знаю, что делать, – пробормотала она, чувствуя, как губы прилипают к зубам.

Семейство сочувственно закивало, хотя Кади говорила отнюдь не в переносном смысле. Ее охватывала паника, взгляд метался от лица к лицу в поисках подсказки.

– Не обязательно что-то говорить, милая, – произнесла тетушка Лора. – Не спеши, дай себе попрощаться.

Кади неохотно взяла ящик со своим братом, каждым шагом по причалу ее страх усиливался.

Дойдя до самого края, Кади опустилась на колени, поставила урну рядом с собой. Среди деревянных завитков была вырезана маленькая замочная скважина, в ней торчал крошечный золотистый ключик, подвязанный алыми шелковыми шнурочками. Кади провернула его дрожащей рукой.

Внутри лежал серый песок. С гулко бьющимся сердцем Кади выискивала в нем взглядом хоть что-нибудь узнаваемое – зуб, костяшку пальца. Любой признак человечности Эрика, пусть жуткий, утешил бы ее, однако она ничего не нашла.

Лишь груда крупиц, иногда размером с кусочек гравия, иногда с зернышко песка, но все серые, мертвые. Когда Кади впервые коснулась растертых в порошок костей, то невольно отдернула ладонь – указательный и средний пальцы остались покрыты пеплом, словно стали такими же безжизненными. Кади попыталась снова, и на этот раз руку затянуло вглубь, будто в зыбучий песок, как если бы кости обладали некой силой.