Институт. Часть 4. Прыжок веры

— Швы особенно — до смерти красивые, — не унимался Колин. — Я же тебе говорил, они у него везде.

Эва промолчала. Теперь, когда волосы их не закрывали, швы у Адама на шее, уходящие под воротник, были видны постоянно, и ей приходилось одёргивать себя, чтобы на них не таращиться.

* * *

Все следующие выходные Эва тоже проторчала у них. Она отметила не без радости, что Адам освоился с большинством бытовых вещей, но всё равно он немного смахивал на ненормального. Она даже отважилась поделиться этими опасениями с Жестянщиком, но тот фыркнул.

— Да не жил он по-людски раньше, и языка не знает. Пообвыкнет, выучится — увидишь.

— Но… как так вообще получилось?

— Кто ж его знает? Может, он память потерял. Может, военнопленный. А может, его вообще говорить не учили, держали, как собаку на привязи, — всякие ведь сектанты бывают. Но я тебе вот что скажу, Эва: мозги у него что надо. И руки на месте.

Адам и правда учился быстро, и Жестянщик, хоть и в своей обычной немногословной манере, всегда был им доволен.

В отличие от Колина. По какой-то неведомой причине Колин просто терпеть его не мог. Продолжал давать презрительные клички и не пытался скрыть свой скепсис. Особенно он любил устроиться где-нибудь поблизости, когда Эва пыталась учить Адама читать, и отпускал язвительные комментарии, пока Жестянщик не посылал его заниматься работой или пока Эва не выходила из себя (а она ещё никогда не выходила из себя так часто).

С чтением дело у них продвигалось очень медленно.

— Молодец, Адам, — похвалила его Эва вечером в воскресенье, и он, как всегда, заулыбался.

Колин, который устроился в кресле в углу, перекинув длинные ноги через подлокотник, громко фыркнул. Эва, предвидя очередной выброс яда, стиснула зубы и даже не взглянула в его сторону.

— С чего ты вообще взяла, что он человек? Спорим, он кибер какой-нибудь… или из этих, мутантов ОНИ недоделанных…

— Так, — не повышая голоса, однако с новой, ощутимой тяжестью сказал, поднимая голову от разобранного дрона-репортёра, Жестянщик.

— А что это я всё должен, — огрызнулся Колин из своего угла. — Этому вон придурку поручи — пусть жильё отрабатывает…

— Только на то и хорош, чтоб языком трепать, — ответил Жестянщик равнодушно. — Ну, так и правда Адама попрошу. Он всё равно получше твоего старается.

Эва не без злорадства покосилась на Колина, и точно: эти слова задели его самолюбие.