Институт. Часть 4. Прыжок веры

— Пустяки, — пробормотала она и подтолкнула Адама по направлению к двери. — Идём скорее в дом! Ты с ума сошёл? Что ты здесь делаешь? Тебя ведь увидеть могут!

— Стало теплее; Жестянщик говорит — теперь работаем на улице, — Адам слегка притих от беспокойства. — Ты злишься?

— Нет, — ответила Эва, сдерживаясь с большим трудом, — я беспокоюсь. Пошли в дом, ладно?

— Ладно, — согласился Адам, снова оживляясь. — Жестянщик будет рад. Мы сегодня тушили мясо. Скоро обед.

Он всегда был такой воодушевлённый — и такой наивный, что у Эвы сердце сжималось.

Она бросила за забор последний тревожный взгляд и поспешно вошла следом за Адамом через заднюю дверь.

— Эва пришла! — объявил он громогласно.

— Знаю, знаю, — проворчал Жестянщик с чердачной лестницы и отряхнул руки. Судя по грохоту, там же на чердаке был и Колин. — Слышал, как ты стучала.

— Я всё сделал, — сообщил Адам. — Есть хочется. Скоро будем обедать?

— Давай, накрывай на стол. Хорошо поработал, сынок.

Адам расцвёл от похвалы и унёсся на кухню.

Жестянщик усмехнулся в усы, проводив его тёплым взглядом, каким награждал людей редко. Но Эва была не в том настроении, чтобы умиляться.

— Ты что, выпускаешь его?! — шёпотом набросилась она на старика. — Посреди бела дня? Да к вам же постоянно заявляется кто-нибудь, они же его увидят!

Жестянщик поднял лохматые брови.

— А что, мне его взаперти держать?

Эва не могла не признать, что вопрос резонный. Сама-то просилась на одну ночь — а теперь которая неделя идёт? Пора уже признаться себе: кажется, что всё так славно устроилось, что просто не хочется ничего менять.

— Я… я знаю, что доставляю вам кучу проблем, — сказала Эва, с остервенением запустив пальцы в волосы. — Я уже столько голову ломала, как лучше его переправить на базу…

— Куда переправить?

Колин спустился по чердачной лестнице, грязный и злой.

— Что — когда припекло, ты явилась сюда, повесила его нам на шею, чтобы мы его к горшку приучали, а теперь грязная работа кончилась?

Он резким движением вытер потный лоб, оставив на нём грязную полосу.

Было слышно, как Адам на кухне энергично звенит посудой.

— Слушайте, — сказала Эва, чувствуя себя очень несчастной, — я знаю, вы спасли наши шкуры, и вы очень рискуете…

Но Жестянщик всё посмеивался, а Колин презрительно кривился, и у Эвы появилось мерзейшее чувство, что её не принимают всерьёз.

— Да ты же сам вечно ноешь, я думала, будешь только рад!

— Ещё подумай, — рявкнул Колин и протопал в сторону ванной, закатывая рукава.