Институт. Часть 4. Прыжок веры

Адам стоял к ней боком и так старательно отворачивал лицо, что игнорировать это и дальше было невозможно.

— Всё в порядке, Адам?

— Да.

— А ты уверен, что ничего не случилось? Ничего плохого? Или… просто важного?

Он медленно покачал головой, не убирая рук с очередной коробки. Но Эва была не в том настроении, чтобы так легко уступать.

— Ну я же вижу. Ты выглядишь очень расстроенным, а я не знаю, почему. Не мог бы ты объяснить мне, пожалуйста?

Адам прерывисто вздохнул, но потом всё же заговорил, с видимым трудом подбирая слова:

— Раньше я не понимал.

Почему люди так смотрят? Иногда убегают. Почему они боятся? Я никогда никому не делал ничего плохого. Только еду воровал. Я был очень глупый; теперь мне стыдно. Но меня все боялись. Я помню, одна женщина так кричала; я убежал. Иногда камнем бросали. Потом ты пришла, — продолжал Адам с различимым отчаянием и по инерции посмотрел на Эву, но спохватился и отвернулся опять. — Ты не убегала; говорила со мной. Колин и Жестянщик тоже. Но в дом ещё другие приходят; всё равно боятся. Я спросил у Колина: что я делаю неправильно? А Колин ответил: всё равно, что я делаю. Они боятся из-за моего лица и тела. Оно не такое, как надо. Неправильное. Я уродливый, отвратительный. Я много читаю, смотрю кино; я уже хорошо понимаю, что это значит. Мне самому противно смотреть на уродливое.

Он замолчал. Эва только теперь поняла, что уже минуту не может вздохнуть, так сильно её душит ярость.

— Ну, Колин, засранец, — прошипела она, делая свистящий вдох сквозь стиснутые зубы.

— Нет, — горячо возразил Адам и, забывшись, посмотрел на неё. — Колин хороший друг. Колин всегда отвечает, если я спрашиваю. Колин понятно говорит.

— Колин свинья! — рявкнула Эва, борясь с искушением разнести в клочки всё, что громоздилось вокруг. — Кто в здравом уме назовёт друга уродом?!

— Но ведь это правда, — безнадёжно отозвался Адам. — Ты это видишь; все видят. Ты просто не говоришь, не хочешь меня обидеть. Ты очень добрая. Но тебе не надо так делать. Тебе ведь тоже противно на меня смотреть? Прости, что я раньше не знал.

Эве хотелось рычать по-собачьи. Ей пришлось сделать несколько очень глубоких вдохов, и всё равно голос прыгал и срывался.

— Ты ерунду говоришь, понял? Это Колин, скотина, тебя с толку сбил. Мне не противно, — она потянула Адама за руку, заставляя повернуться к ней, — потому что ты не урод. Ты необычно выглядишь, ну и что? Люди так на тебя таращатся потому, что плохо воспитаны. Они на всё непривычное таращатся.