Институт. Часть 4. Прыжок веры

А раньше, когда тебя боялись, это из-за того, что ты вёл себя не как человек. Это всегда страшно. Но теперь это позади. Этого больше никогда не случится.

Но на лице у Адама было сомнение и страдание. Эва видела, что ему хочется высвободить руку и опять спрятаться в угол.

— Ну-ка пошли, — сказала она сурово и подтащила его к трюмо с зеркалом. Сорвала с зеркала простыню, подняв в воздух целое облако мерцающей на свету пыли. Зеркало было старое, тусклое, засиженное мухами, но их обоих было отлично видно, стоящих рядом.

— Ну, скажи мне, что с тобой не так? А? Две руки, две ноги. Пальцев по пять, и все нормальной длины. Глаза два, нос один, рот на месте. У нас волосы одного цвета почти.

Вид у Адама был такой, словно ему очень хочется ей поверить, но что-то ему мешает.

— Что не так? — повторила Эва с силой, поймав в зеркале его нерешительный взгляд.

Адам в ответ закатал до локтя рукав и показал ей длинный тонкий шрам, ровный, будто проведённый по линейке. Он начинался у основания большого пальца и тянулся по всему предплечью, а у локтя делал странный прямоугольный изгиб.

— Про это ты не знаешь; не видно, если я одет. Колин сказал, это швы. Они когда сшивают ткань или кожу после операции. Их у меня очень много; я не все вижу. Колин говорит, я весь в них. Как лоскутное одеяло; будто меня сшили из кусков.

Он говорил с таким стыдом, что Эва чуть не задохнулась от боли и ярости.

— У Колина язык до колен длиной, — прорычала она.

Адам удивился.

— Это… шутка?

— Нет! Сущая правда!.

. — Эве пришлось тщательно пригладить волосы и сделать глубокий вдох, чтобы добавить спокойно: — Это выражение такое, когда человек говорит очень много, а о последствиях не думает.

— Колин мне помогает.

— Да-да-да-да-да. Верю. Я спущусь к Жестянщику, скажу, что ты ещё ищешь его транзисторы.

Глава 10. Находка

Но пошла она прямиком в мастерскую. Её просто распирало от гнева, даже в глазах двоилось.

— Ну ты и трепло, — сказала она сдавленно, едва переступила порог.

— У тебя вообще совести нет. Ни совести, ни мозгов.

Видно было, что она застала Колина врасплох. Он так и вытаращился на неё.

— Чего?

— Не притворяйся, что не понимаешь! Ну — что он тебе сделал? Какого чёрта тебе от него надо?

— Он тупица, — ответил Колин, багровея, — очевидного не видит. Должен же кто-то ему положение вещей объяснять, не приукрашивая…

— Да надо же! — Эва в издевательском удивлении всплеснула руками.