Институт. Часть 4. Прыжок веры

— Пользуешься тем, что он сдачи не даёт, да? Думаешь, можешь его оскорблять как хочешь? Да ты просто больной урод! Люди к тебе с добром, а ты… а ты им в лицо плюёшь!

— Да прямо! — дрожащим от злости голосом отозвался Колин. — Это кто и когда мне добро сделал? Ты, что ли?

— А ты такой бедненький-несчастненький весь! Все тебя обижают! Плохие, несправедливые! А сам-то? Да ты ещё хуже Этана, готов любого унизить, ханжа паршивый!

Лицо у Колина от этих слов стало страшное. Словно совершенно другой человек скомкал прежнего Колина, как бумажную ширму.

— Да? — прошипел он, весь заострившись в предельном напряжении. — Да что ты вообще про меня знаешь? Да ни хрена! Стоишь тут такая умная, правильная вся, учишь меня, как жить надо! Неблагодарный я, а вы все благодетели такие, да надо же…

— Да надо же! Тенебриус тебя обожает, Жестянщик тебе всё прощает, Адам на тебя чуть не молится — а тебе мало, да? Ясно, почему у тебя ни одного друга нет! Ты вообще не умеешь с людьми рядом жить!

— Я не умею, да?! — заорал Колин, отшвыривая прочь гаечный ключ.

— Притащились в наш дом, и никто меня не спросил, надо оно мне, возиться с этим полудурком? Колин то, Колин сё, помоги ему, Колин, покажи ему, Колин, объясни ему, Колин, вытри ему сопли! У меня своя жизнь есть, ясно? Я в сиделки к полудуркам не нанимался!..

— Не смей его так называть! — заорала в ответ Эва.

— Называю как хочу, понятно!

— Ты урод!

— О своём уроде лучше беспокойся!

— Это что ещё за концерт по заявкам?

Сухой и строгий голос Жестянщика прозвучал, будто удар хлыста, и их гневная перепалка захлебнулась.

Колин весь трясся, багровый, оскалившийся, с кривящимся по-звериному лицом, и Эва знала, что сама выглядит не лучше. У неё все поджилки дрожали, но она заставила себя посмотреть на Жестянщика и сказать:

— Я забираю Адама. Мы уходим.

Она ожидала возражений и готова была дать отпор — но, хотя взгляд Жестянщика был тяжёлый, он только снял свои очки для штопки и пожал плечами.

Зато неожиданно воспротивился Колин.

— Ты не можешь так просто его забрать, — сказал он, опешив от неожиданности.

— Ещё как могу, — с наслаждением ответила Эва.

Багровая краска, схлынувшая было, снова бросилась Колину в лицо.

— Ты не можешь его забрать! Деда!.. Никто не знает его лучше меня!

— Оно и видно, — бросила Эва с презрением и ушла.