Институт. Часть 4. Прыжок веры

Просто способом пощекотать нервишки и доказать всем собственную крутость. Джуди была такая везучая! Неудивительно, что она привыкла, что всё сходит ей с рук. Она просто не видела, сколько усилий в это её «везение» вкладывают другие люди. Профессор, Эллиэрт, Райт. Если бы мы только заставили её это увидеть, она бы не стала такой беспечной дурой. Она бы не попалась. Они бы не упекли её в Центральную.

Центральная. Сектор С. Чёрная башня, площадь с эшафотом. В это воскресенье, на рассвете.

— Как думаешь, они её допрашивали, когда поймали?

— Конечно, допрашивали, — ответил Ярви из темноты.

Эве стало зябко, несмотря на тепловые пушки.

— Но она же не сказала про Институт?

— Конечно, нет. А то нас бы отсюда всех уже вышвырнули... или бы тоже...

— Но они же не могут каз... казнить её за какую-то глупую драку в Замке?

— Это была не просто драка. Она серьёзно покалечила того парня. Если бы Эллиэрт не вмешался... И я не думаю, что тут дело в одной дуэли.

— А в чём тогда?

— В Хранилище. В ИХО, — неохотно ответил Ярви.

— Джош видел вас троих — Джуди, Ланса и тебя. Никаких других доказательств им не надо. Проникновение в ИХО — это государственное преступление, а похищение симбионтов... Они, должно быть, все себя от страха, что правда выплывет. Что государство сотрудничает с ОНИ. Что делают такое с живыми... из живых людей.

— Но у Профессора есть план, — перебила его Эва, которой делалось тошно от одной мысли о Площади и эшафоте. — Алан ведь это имел в виду? Профессор этого не допустит.

— Конечно, — сказал Ярви, но в его голосе уверенности не было ни на йоту.

— Конечно, он не допустит.

* * *

Пятница и суббота тянулись мучительно. Эве казалось, что и в шуме столовой, и на уроках, и в тишине своей комнаты она слышит тиканье башенных часов. Размеренное, незамолкающее, неумолимое. Она надеялась, что совсем скоро Алан свяжется с ними и скажет, что план Профессора сработал и Джуди в безопасности... Но день сменялся ночью, а новостей всё не было, и от усиливающегося отчаяния голова у Эвы горела, как в лихорадке.

Ранним утром в воскресенье она почувствовала, что больше не может терпеть, и вышла в коридор. Тихонько постучалась в комнату Ярви, более чем уверенная, что сна у него тоже ни в одном глазу. И действительно, дверь открылась почти сразу же. Ярви вышел в коридор, они сели на ковёр у стены и какое-то время молчали в медленно редеющей тьме. Эве казалось, что сердце у неё стучит на весь коридор. В унисон с далёкими башенными часами.