Институт. Часть 4. Прыжок веры

Эва замерла, не в силах отвести глаз. Не может же он быть настоящим? Он так похож на Данте... Не могут же они все быть настоящими? Потому что железные столы были здесь повсюду. И везде эти люди в фартуках.

— Проход не загораживайте, — раздался сердитый голос, и Ярви поспешно оттащил Эву в сторону, бормоча извинения.

Очередной тип в респираторе, ворча, прокатил мимо них каталку с накрытым простынёй телом.

— Шевелитесь, вы двое, — окликнул их Нэш.

Ярви потянул Эву за руку, и она заковыляла следом на ватных ногах.

— Что это за место? — прошептала она, и Нэш бросил, не оборачиваясь:

— Станция «Сортировочная». Говорил ведь.

— Сюда свозят все невостребованные тела, — вполголоса объяснил Ярви. — Всех неопознанных мертвецов. И всех казнённых.

— Но... что они делают?

— Утилизируют тела. Кремируют, по большей части. Если личность установлена — готовят тело по обычаям его родины.

— А потом?

— Ведут учёт и хранят, пока не перевезут останки в Долину Плит.

— И нам можно здесь ходить просто так?

— Да им не до того.

— Да уж, — хмыкнул Нэш. — Правосудие-то работает, сестричка. Так что ребята тут без продыху вкалывают.

Действительно, кроме того человека с каталкой, никто не обращал на них внимания. Они пересекли несколько одинаковых залов, переступая через кровавые желоба, и наконец-то вышли наружу.

Однако Эва не успела даже вздохнуть с облегчением, как внутренности у неё скрутились в один тугой комок ужаса. Они оказались снова на тропе, ведущей мимо мусорных холмов. Только на этот раз состояли они не из бесполезного металлолома, а из сломанных киберов.

Самое страшное, что почти все они выглядели как люди, а половина была, к тому же, ещё жива. И все эти груды человеческих тел и конечностей с торчащими проводами без остановки шевелились и издавали звуки. Ярви снова потянул Эву, и она с трудом сдвинулась с места. Она смотрела на обгоревшие до почернелых стальных каркасов конечности, на валяющийся, точно смятая человечья кожа, синтэпителий, на испещрённые дырами от пуль, искорёженные от ударов механические тела.

Она прошла мимо обезглавленного торса, выводящего арию надтреснутым оперным голосом. Мимо торчащих из груды обломков рук, скребущих по железу скрюченными пальцами, на которых стёршийся синтэпителий торчал лохмотьями, обнажая металл и пластик. Мимо скорчившегося, смятого тела, повторяющего самым радушным тоном: «Добро пожаловать». Мимо кибера с неподвижным лицом, ноги у которого дёргались, как в конвульсиях.

Кладбище киберов.