Институт. Часть 4. Прыжок веры

За весь день они не обменялись ни словом, но Эва то и дело чувствовала на себе его горящий взгляд, и безумно жалела, что рядом нет Ланса, в чьей комнате можно было бы спрятаться ото всех.

* * *

Из-за всего этого уснула она только под утро, а едва успела разлепить глаза под побудку, как запищал коммуникатор. Эва схватила его со стола, путаясь ногами в одеяле, и увидела лицо Профессора.

Благодарность разлилась у неё внутри нестерпимым теплом, но прежде, чем она сумела найти подходящие слова, Профессор быстро сказал:

— Вы ведь всё ещё празднуете четырнадцатого День Подмен?

Эва опешила.

— Ну... да, только...

Но Профессор не дослушал.

— Нам нужна твоя Вишенка. И Ярви тоже может помочь. Пусть возьмёт Железяку.

— Но нас же... — начала Эва, но Профессор сделал нетерпеливый жест рукой.

— Я предупрежу Шандора. Считайте это официальным разрешением. Следующее: ты хорошо помнишь тот участок Автострады-19, где вы с Эми разбили глайдер на первом курсе?

— Ещё бы! — ответила Эва. То место до сих пор стояло у неё перед глазами.

— Будьте там как можно скорее и ждите.

И Профессор отключился.

Эва почувствовала сильнейший укол обиды. Вот так просто, да? Без вопросов и «доброго утра», не дожидаясь её ответа? Будто это приказ, и Профессор не сомневается, что приказ будет исполнен. Будто они не люди, не его ученики и тем более не друзья, а рядовые, подчиняющиеся генералу. Пешки на шахматной доске.

Наверное, я должна быть польщена, думала Эва с мрачной усмешкой, торопливо натягивая одежду. Значит, прыжок веры заслужил мне право присоединиться к его шахматной партии. А я ведь ему благодарна и только рада вернуть долг, так? Вот как оно работает, а? Как тогда Вэслек говорил: «Профессор посылает, и ты идёшь, не задавая вопросов»? Только... кому бы стало хуже, если бы он не держал всё в тайне, если бы мы знали, что именно нам придётся делать и зачем? К чему эти проверки на слепое доверие, если не чтобы потешить гордость Профессора?

И тем не менее спустя несколько минут она уже стучала в дверь Ярви.

— Что ещё? — проворчал тот угрюмо, отпирая и стоя босиком на холодном паркете.

Он был такой озябший, такой обиженный и лохматый спросонья, что Эва смягчилась.

— Собирайся. Живее давай.

— Разбежался.

— Что, свой прыжок веры хочешь пропустить?

Глаза у Ярви округлились.

— С тобой Профессор связывался?

— Ага. Собирайся, по дороге расспросишь.