Институт. Часть 4. Прыжок веры

— но тут горло у неё страшно сдавило, и слёзы хлынули из глаз.

Она сделала огромное усилие, но смогла выдавить только:

— Похоже, я... по-хоже, я н-не в форме... прости, — а дальше только всхлипывала.

Бродяга сосредоточенно слушал, но неизвестно, понял ли он хоть слово. Наконец Эва немного успокоилась. Сглотнула, вытерла сперва слёзы, потом кровь, но ни то, ни другое не останавливалось.

— Похоже, ты... меня спас. Мне пришлось бы... очень круто, если бы ты не... Спасибо. Большое. Я у тебя в долгу.

Она громко шмыгнула.

Её всё ещё трясло, и она не чувствовала себя такой жалкой ни разу в жизни, но всё же заставила голос — прерывающийся и гнусавый — звучать бодро:

— Пора, наверно, нам уже познакомиться, да? Я Эва. А ты?

Бродяга не ответил. В переулке и без того было не слишком много света, а из-за волос Эва вовсе не видела его лица — только одни поблёскивающие глаза.

— Ты... не можешь говорить, да? — спросила она, шмыгая. — Или не хочешь? Но ты ведь меня понимаешь, да? Ты ведь меня помнишь? Тогда, возле «Навигатора».

.. Я Эва. Эва. Понимаешь? — она ткнула себе пальцем в середину груди. — Меня зовут Эва. Это моё имя. Эва. А ты? Как тебя зовут? У тебя имя есть? — она повторила жест. — Я — Эва, а ты...

Но стоило ей протянуть палец в его сторону, как бродяга отшатнулся к стене. Эва поспешно вскинула руки.

— Нет, нет, прости, не бойся, только не убегай!.. пожалуйста. Я тебе ничего не сделаю. Я просто хочу узнать, кто ты, и что здесь делаешь... и почему следишь за мной... Ты мне нравишься.

Ты меня спас. Колин говорит, ты безобидный... а Финли говорит, ты маньяк, но что его слушать...

Похоже, что её довольно жалкая и бессвязная болтовня подействовала на бродягу успокаивающе. Он сделал шаг в тень и, не сводя с Эвы глаз, присел на корточки.

— Хорошая мысль, — сказала она с облегчением и сползла по стене на пол.

Теперь, когда не нужно было прилагать усилий, чтобы стоять прямо, сотрясающая её дрожь стала понемногу утихать, а боль — наоборот разрастаться. Всё её лицо пульсировало болью, щека горела, нос распух, отказывались сгибаться два пальца на правой руке, волосы на затылке слиплись от крови, рёбра не давали дышать.

Кровь текла по щеке, капала с подбородка, попадала в рот, и Эву тошнило. Она зашарила по карманам в поисках платка или салфетки, но нашла только фонарик, упаковку жвачки, ключи от Вишенки, а во внутреннем кармане — помятый пакет. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить: Нэт, обед, угрызения совести.