Институт. Часть 4. Прыжок веры

— О! Хочешь есть? У меня тут отличные бутерброды. Как раз два. Спасибо Нэту. Будешь? Ты голодный?

Она разлепила сплющенные бутерброды и, чтобы было доходчивей, сделала вид, что жуёт.

— Вкусные, м-м... Хочешь один? Тебе с тунцом или с курицей? Ненавижу тунец, так что невежливо, наверное, угощать такой гадостью... Курицу любишь?

Но бродяга не подавал виду, что понимает намёк, и только наблюдал за ней. Эве пришлось встать, кряхтя и хрустя суставами; но едва она сделала пару нетвёрдых шагов, протягивая бродяге бутерброд, как тот весь напрягся, явно готовый к бегству.

Или к драке.

— Ладно, ладно, спокойно. Я положу его здесь, вот так...

Она положила бутерброд на землю, на бумажный пакет, доковыляла обратно до своей стены, уселась, вытянув пострадавшую ногу, и откусила бутерброд с тунцом. Откровенно говоря, он не лез ей в горло, но по крайней мере, подумала она с надеждой, может быть, тунец перебьёт этот тошнотный кровавый привкус... а может, меня вернее стошнит.

— Ну, чего ты? Правда вкусно, хоть и тунец.

.. Давай же, попробуй.

На этот раз до бродяги дошло. Он подобрался к бутерброду на четвереньках, осторожно взял его, поглядывая на Эву, обнюхал, лизнул с одного краю.

— Вот видишь, — похвалила его Эва, — вкусно же? Нравится?

Бродяга довольно замычал и умял бутерброд в три гигантских глотка, почти не жуя. Теперь он сидел ближе, и Эве наконец-то удалось немного его рассмотреть. То, что она увидела, впрочем, спокойствия ей не прибавило. Зубы, очень белые и крепкие для человека, который живёт в коллекторах.

Густые брови, чёрные, как и волосы. Огромные глаза, запавшие, как после тяжёлой болезни. Губы такие тонкие, а нос такой костистый, что на ум приходят мумии. На одежде и коже — слой грязи, босые ноги от неё сплошь серые.

Эва протянула ему остатки своего бутерброда. Бродяга помедлил, будто ещё не решил, стоит ли ей доверять, но потом выхватил бутерброд у неё из пальцев с такой внезапностью, что Эва похолодела.

— Прости, но ты.

.. довольно жуткий, — робко заметила она, обнимая себя за локти. — Не подумай, я тебя не боюсь. Я и не должна тебя бояться, правда же? Ты... хороший. Ты меня спас. Мы же теперь друзья, да? Я знаю, в тот раз ты не со зла меня ударил, а случайно. Ты испугался, да? Как я, когда сломала Джубили... Ты боишься огня, да? А сегодня ты не побоялся... это было очень круто, знаешь?

Бродяга самозабвенно облизал пальцы и теперь смотрел на неё с ожиданием.