Институт. Часть 4. Прыжок веры

Эва притормозила у крыльца и подождала, пока Ланс — в пухлой куртке и гигантском шарфе вязки ментора Конолли — сбежит по ступеням и сядет позади неё.

Конечно, это не осталось незамеченным. Финли присвистнул, а Вирдж, поднимая повыше палку, чтобы пёс её не достал, радостно проорала:

— Эй, у Вебера и Тасааре свидание!

Она, возможно, прибавила бы что-то ещё, но тут Лаки потерял терпение и одним могучим прыжком повалил её на хрусткую траву. Ланс рассмеялся, Эва показала всей честной компании язык из-под шлема и круто развернула Вишенку.

Они доехали до площади Городка без происшествий. Эва, как всегда после хорошей поездки, чувствовала себя чудесно.

— Надо купить ему ботинки, — сказала она, обматывая Вишенкин руль цепью.

— Отлично, — с готовностью подхватил Ланс. — Откуда начнём?

Однако из магазина они вышли с вытянувшимися лицами. Эва остановилась под фонарём и выгребла из карманов все свои деньги — несколько бумажек и пригоршню мелочи.

— Какого чёрта! Этого мне хватит только на шнурки.

Ланс тоже зашарил по карманам и высыпал ей в ладони ещё монеток и одну мятую десятку.

— Держи. Больше нет.

Эва ужасно смутилась.

— Ты не должен…

— Знаю. Но у меня самого ноги мёрзнут.

Эва пересчитала деньги самым тщательным образом, раз и второй, и сердце у неё упало.

— Без толку. Можно было бы у Ярви попросить… но если я ему расскажу, что ездила сюда одна, он взорвётся…

Ланс кивнул, но вдруг его лицо озарилось догадкой.

— Я знаю! — воскликнул он, схватив Эву за руку. — Идём к Лудильщице Эмме! У неё столько барахла, наверняка найдётся что-нибудь.

В магазинчике Эммы на этот раз было сумрачно и почему-то пусто. Большая часть удивительных механизмов, обычно загромождавших полки и встречавших покупателей жужжанием, щёлканьем и пиканьем, исчезла, а разноцветные лампочки под потолком не горели. Сама Эмма, вздрогнув от звона дверного колокольчика, замерла в полумраке. Она вытирала пыль с витрин, но сейчас словно забыла об этом и смотрела на посетителей — с ужасом?

— Привет, Эмма, — неуверенно поздоровалась Эва, обескураженная и зловещими переменами, и холодным приёмом.

— А, Эва… я тебя сразу не разглядела, извини, — торопливо проговорила Эмма и выдавила улыбку. Но она была совсем не похожа на ту Эмму, которую институтские знали и любили — за её невозмутимость, шутки, вечный прищур, готовность помочь. — Здравствуй, Ланс.