О носах и замка́х

Констебли, вызванные на место ограбления, тоже поначалу решили, что обнаружили подкоп, но мистер Портер сообщил им, что подвал, куда ведет дыра, замурован наглухо и через него грабители никак не могли ни попасть в хранилище, ни выбраться наружу…

Тут репортер принялся строить теорию за теорией о том, как именно проникли в хранилище злоумышленники и как они исчезли, одно за другим выдвигая все более безумные предположения.

Судя по тому, как побелело лицо дядюшки, Джаспер понял, что ему физически больно все это слушать: Натаниэль Френсис Доу весьма скептически относился как к «невидимкам» и «салонным магам», так и к «мгновенным перемещениям из одной точки в другую».

К тому же о самих грабителях он был осведомлен не в пример лучше Бенни Трилби, и у него имелась парочка более реалистичных гипотез. При этом прерывать явные заблуждения газетчика он не спешил, что-то обдумывая.

Как бы интересно и захватывающе не было то, о чем болтал Бенни Трилби (Джаспер как раз таки просто обожал подобные фантастические теории), мальчик слушал его не слишком внимательно.

Его больше занимал сам репортер.

Что-то с Бенни Трилби неожиданно произошло – с какого-то момента газетчик начал вести себя довольно странно. За напускной веселостью и развязностью он пытался скрыть, что нервничает. Бенни, казалось, вдруг увидел что-то либо в толпе, либо в одной из лавок пассажа и напрягся, нахохлился, как голубь, попавший под дождь. Даже речь его стала скомканной. Он то и дело утрачивал нить, после чего долго пытался вспомнить, на чем остановился.

На вопрос доктора «С вами все порядке, мистер Трилби?» репортер дернулся, спохватился и неловко улыбнулся, словно его застали за чем-то постыдным.

– Со мной все в полнейшем порядке. Лучше быть просто не может… нда-а… о чем мы говорили?

Джаспера подобный ответ нисколько не удовлетворил. Он понимал, что Бенни чего-то боится и это что-то находится где-то неподалеку. Он принялся осторожно высматривать вероятную угрозу, но кругом все было по-прежнему: суетливые люди, звенящие колокольчики над дверями лавок, заунывная музыка…

И тут он увидел.

Это был человек в толпе на одной из галерей. Он никуда не шел, ничего не покупал, ни с кем не говорил – просто стоял в центре людского потока, а посетители пассажа омывали его как камень, который не сдвинуть с места. Глядел этот человек именно на них: на Бенни Трилби и на дядюшку, а затем он перевел медленный немигающий взгляд и на Джаспера. Мальчика будто что-то кольнуло.