О носах и замка́х

Хоппер был не то чтобы другом Бэнкса, скорее, последний считал его своим подчиненным, в то время как сам Хоппер полагал, что они равноправные напарники. К сожалению, старший сержант Гоббин, их начальник, считал так же, как и Хоппер, так что всякий раз, как Бэнксу что-нибудь было нужно от напарника, ему приходилось изобретать хитроумный способ того уговорить.

Хоппер – высоченный, на целую голову выше толстяка Бэнкса, громила с квадратным подбородком, невнятным носом и почти вертикальными скулами. Характера он меланхоличного, нерасторопного, склада ума – весьма посредственного.

При этом, как и Бэнкс, он был горазд на различные подлости и коварства (долг обязывал) – недаром имя у него было Хмырр.

Хоппер сидел, уткнувшись в газету. Страницы не переворачивались, а басовый храп вряд ли можно было счесть за чтение вслух – полицейский бессовестно дрых на посту. Маскировка, по мнению Бэнкса, ни на что не годилась, ведь на вокзале все знали, что констебль Хоппер просто ненавидит читать.

Бэнкс тихонько прислонил самокат к тумбе, отворил в ней небольшую дверку и дернул рычажок, запускающий сирену.

Все четыре трубы взвыли, как сумасшедшие.

Констебль на скамейке подпрыгнул, выронил газету и исподлобья поглядел на напарника, который хохоча переключил рычажок обратно.

– Нельзя так подшучивать над полицейским при исполнении, – спросонья проговорил Хоппер.

– Ну да, ну да, – хмыкнул Бэнкс. – Исполнение чего у тебя тут? Неположенных снов? Или ты пытался арестовать лунатика?

Хоппер на это уже собрался ответить что-то едкое и грубое, но его планы были подло испорчены собственным широким зевком – в его рту при этом мог бы уместиться какой-нибудь откормленный кот.

– В любом случае, – продолжил Бэнкс, – ты здесь засиделся. А меж тем у нас появилось дело.

– Какое еще дело? – проворчал Хоппер и почесал подбородок.

– Очень важное дело. И срочное. Нет времени рассиживаться.

Хоппер с досадой поглядел на напарника.

– Я еще от прошлого дела не отошел. Нога…

– Да-да, – безразлично перебил Бэнкс.

– Ну, я ведь не сержант, мне можешь не заливать про свою ногу. Я-то знаю, что доктор выдал тебе целый набор чудесных пилюлек и порошочков. Нога почти зажила.

– Ты не учитываешь побочные эффекты от всех этих пилюль, – пробубнил Хоппер. – Лучше бы нога болела.

Мимо как раз проехал на своем паровом самокате старший констебль Уиткин. Он бросил высокомерный взгляд на Хоппера и Бэнкса и самодовольно кивнул им.

– Мы столько сил потратили. Бегали всюду.