О носах и замка́х

Он предпочел бы, чтобы племянник не общался с Киттоном и ему подобными, но тут поделать ничего не мог: так вышло, что его жизнь (и, соответственно, жизнь Джаспера) была тесно с ними связана.

– Мы едем не к мистеру Киттону, – сказал Натаниэль Доу, после чего замолчал, не желая давать какие-либо пояснения.

Джаспер разозлился. Это было уж чересчур. Он считал, что раз они занялись делом дохлого гремлина вместе, то дядюшка не должен от него ничего утаивать. Это было просто несправедливо! Нечестно!

– Вот почему ты все время так делаешь? – гневно спросил он.

Дядюшка не ответил, он глядел в пустоту перед собой, а племянник продолжал:

– Ты постоянно скрытничаешь! А меня заставляешь все рассказывать! Ты ведешь себя так же, как другие взрослые ведут себя с обычными детьми! А ты говорил, что мы не такие. Ты говорил, что как только ребенок выучивается говорить, к нему стоит относиться, как к взрослому…

И верно: когда-то Натаниэль Доу так сказал – порой он делился с племянником своими глубокомысленными мизантропическими размышлениями.

Там еще что-то было о том, что раз ребенок выучился говорить, то, соответственно, способен отвечать за свои поступки, а в таком случае для глупости и нелогичного поведения у ребенка не может быть оправданий, равно как и у любого взрослого…

По секрету, Джаспер считал, что когда дядюшка умрет и его вскроют, то вместо мозга внутри дядюшкиной головы обнаружат механическую вычислительную машину, а вместо сердца – датчик с проржавевшей стрелкой, указывающей на столь же ржавую табличку: «Последовательность».

Живя с дядюшкой, просто невозможно не научиться логике, но, в отличие от автоматона Натаниэля Френсиса Доу, его племянник обладал, помимо логического мышления, еще и хитростью – раз за разом он находил способы взломать эту машину, правда, сейчас Джаспер был так зол, что ничего не мог придумать.

– Что такого важного сообщил господин Когвилл? Ты расскажешь мне про эту балерину? Дядюшка?

Доктор Доу поглядел на него.

Джаспер вырвал его из раздумий, словно холодным утром из-под теплого одеяла.

– Балерина, – напомнил Джаспер. – Ты же что-то узнал? Когда господин Когвилл сказал про балерину, ты что-то понял! Что еще за балет? Причем здесь вообще балет?

– Балет здесь ни при чем, – сказал Натаниэль Доу.

– Как это ни при чем?

Доктор Доу отвел взгляд.