О носах и замка́х

Запахло жженым магнием, и полицейские на мгновение ослепли.

Граммофонная запись все еще что-то вещала, но ее никто уже не слушал. Бэнкс отошел от вспышки довольно быстро. Он успел заметить, как из установленного под потолком и нацеленного точно на дверь фотографического аппарата выдвинулась стеклянная пластина. Пластина эта тут же опустилась в набитую ватой капсулу пневмопочты. Крышка капсулы захлопнулась, и сам контейнер пришел в движение – заскользил по тонким рельсам, спускающимся спиралью из-под потолка.

Бэнкс завороженно наблюдал, как капсула соскальзывает все ниже и ниже, будто тонет в водовороте, но вмиг опомнившись, бросил упредительный взгляд – туда, куда рельсы вели.

Оканчивались они у стены слева, подходя к чернеющему отверстию приемника пневмопочты. Догадка озарила мозг констебля…

– Нет! – закричал он. – Стой!

Но было уже поздно: капсула с легким шорохом проехала последние пару футов и, соскользнув в отверстие, с хлопком исчезла. Механизм выключился. Пластинка граммофона остановилась. Все затихло…

– Что это было? – спросил сбитый с толку Хоппер.

– Нас сфотографировали?

– Да. И пластину куда-то отправили… – добавил Бэнкс.

– Но зачем?

– Я… не… знаю… – проскрежетал толстый констебль, багровея.

Он понял, что фотография была очередной насмешкой этого гадкого, отвратительного человека и он просто хотел посмеяться над глупыми выражениями их лиц, когда они проникнут в апартаменты и увидят, что все это было лишь уловкой и розыгрышем.

– Фи-и-иш! – в ярости закричал Бэнкс.

…В это же самое время Фредерик Фиш быстро шел по узкому «прачечному» коридору, направляясь к заднему лифту.

Не сбавляя шага, он надел на спину кожаный кофр-ранец, просунул руки в лямки и закрепил все пряжки, включая пряжку поясного ремня. Убедившись, что кофр закреплен намертво, Фиш проверил карманы пальто. Шоколадная конфета оказалась в правом – одним движением избавив ее от пестрой одежки, грабитель банка зашвырнул конфету в рот.

От мысли, как ловко он обставил этих недотеп, на губах появилась улыбка.

Вероятно, они до сих пор полагают, что он в номере – тратит время на во всех смыслах бессмысленную и опять же во всех смыслах перепалку с ними. Но нет, он не там, а здесь, и до его успешного побега осталось всего несколько шагов и…

Выйдя из-за угла, Фиш резко остановился.

– Вот ведь свинство!

Двери лифта в другом конце коридора были открыты. Перед ними стояли двое: высокий джентльмен с докторским саквояжем и мальчишка с почти полностью закрывающими лицо волосами.