Нивей и Аурей (Белый и Рыжий)

А про себя подивился тому, какие причудливые комбинации   выбрасывает в своем пасьянсе жизнь. Ну, разве это все может быть простой случайностью?

 

- Раньше не знал, а теперь знать будешь, - легко сгладил несоответствия и несовпадения Филинский. - Держи пять.

Чума перекинул уголок в левую руку и крепко пожал Гешину ладонь, жесткую и желтоватую от вечных мозолей, как и у него самого.

Нормальные мужики всегда чувствуют друг к другу симпатию, поэтому и рукопожатия у них крепкие.

- Бывай, - сказал Геша и вышел, оставив Александра Борисовича наедине с несложной и тривиальной даже, как ему представлялось, задачей.

Снаружи заурчал двигатель служебного седана, взревел, и все стихло. 

Мастер дождался, пока тишина в боксе не застыла в своей стеклянной прозрачности и хрупкости, и не зазвенела на высокой сверлящей ноте, после чего спокойно  сконцентрировал взгляд на лежавшем у его ног колесе. 

Колесо словно затаило дыхание и сжалось в ожидании экзекуции.

 

- Несколько подручных средств, огромное желание и, плюс еще, немного усилий, - произнес он почерпнутую из какой-то методички фразу. - В  наличии только подручные средства... Эх-ха!

Наклонившись, он пристроил на колесе уголок, а вместо него подхватил оставленные Гешей рабочие перчатки, повертел их перед глазами, прикидывая размер и состояние, после чего осторожно натянул их себе на руки. Вновь повертел руками перед собой и, удовлетворившись результатом, довольно крякнул.

И не то, чтобы у него своих перчаток не было, свои как раз имелись, но их можно было и поберечь, раз уж так все сложилось. А Гешины пойдут в качестве спонсорской помощи, он их, наверняка, тоже не сам покупал. 

- Ну, приступим! - объявил Чума старт операции  и, отрезая сомнения и колебания, ударил рукой об руку. Колесо, устав таиться, зашипело, выпуская остатки воздуха. - Не боись! - успокоил его мастеровой. - Я быстро!

Быстро, однако, сказки сказываются.

Реальность же порой по сказочности любому вымыслу дает сто очков вперед. Это был как раз такой случай.

Александр Борисович поднял свой многократно испытанный прежде уголок и, как он это обычно делал, загнал его зализанным концом под обод. Потом, действую уголком, как рычагом, перевел его на сто восемьдесят градусов в противоположную сторону, поперек диска, тем самым подцепив и вывернув наружу край шины.