Нивей и Аурей (Белый и Рыжий)

- Все просто! - разъяснил диспозицию Рыжий. - Если мы с тобой здесь, в, прости Господи, Каках найдем хотя бы одного человека, которого мы оба захотели бы помиловать, это будет означать, что и на всем человечестве крест ставить рано. Я думаю, что этот человек должен  нас чем-то удивить, или даже восхитить. Еще лучше, если он нас в чем-то сможет превзойти.

- Смеешься? - не уловив иронии, поинтересовался Белый. - Разве же это возможно, чтобы человек превзошел ангела?

- Знаю, что невозможно, - прозвонил в грустный колокольчик Рыжий.

Нивей с подозрением посмотрел на друга. От острого приступа проницательности даже зазолотились, словно нити накаливания, редкие волоски на подбородке, раскалился кончик носа.

- Ну да, - сказал он, - для чистоты эксперимента. Если ты рассчитываешь, что я тебе подыграю – напрасно. Ты мою принципиальную позицию знаешь. В драку больше не полезу, но и в поддавки играть не намерен. На что ты надеешься?

Рыжий, рассыпав по плечам огненные кудри, покачал головой.

- Я просто уверен в своей правоте, - отвечал он. - Надеюсь, что и у тебя будет возможность убедиться в том же.

- Посмотрим, посмотрим… - произнес Белый в ответ,нервно улыбнулся и оскалился. - Уж к какому-то выводу прийти должны. В конце концов, иначе нам отсюда не выбраться.

Глава 3. Перекресток.

Из комендатуры на чердаке бывшего кинотеатра, друзья вновь перенеслись на площадь, в самый ее центр, туда, откуда, собственно, и началось их пребывание в Каках.

Утвердившись на плоскости, Аурей раскинул во всю ширь руки и, запрокинув голову, подставил лицо под золотой поток благодати, льющийся из зенита, из переполненного ей солнца. Не удержав восторга, он вскричал:

- Как хорошо-то! Лепота! Благословенно творение твое, Господи!

В отличие от друга, Нивей предпочитал держать свои восторги при себе, если они вообще имели какое-то место. Он лишь поджал губки и потянул носом воздух, демонстративно принюхиваясь.

- Каки, - огласил он результаты своего экспресс-анализа.

- Унылое ты все-таки дерьмо, Белый, - выразил свое отношение к подходу друга Рыжий. - Зануда ты, и настоящих как не нюхивал. Но нюхнешь еще, гарантирую. Вот, кстати...

Раздался резкий, пробивающий до мороза по коже, до выгиба позвоночника и опрокидывания горизонта скрип тормозов, следом за которым сквозь темное зеркало тишины, зазмеившееся визгливыми трещинами, проник короткий, как всплеск, глухой вскрик.