Нивей и Аурей (Белый и Рыжий)

Женщина должна уметь быть в постели шлюхой.

- Да, да... – снисходительно согласился парень. Он чувствовал себя героем, терминатором, способным сломать нос или проломить голову любому.

Обнявшись, они пошли прочь от ристалища. Своим синим платьем и соломенными волосами, девица напоминала василек посреди ржаного поля. Бейсболка юноши покачивалась над ней, словно головка цветущего мака.

Рыжий надул щеки и пустил вслед уходящим ветер. 

Юбка девицы взлетела, открыв провожавшим ее взорам круглую розовую попку с отчетливым синяком величиной с пятак на правой ягодице.

- Ты чего это жопу показываешь? - спросил герой, посмотрев через правое плечо вниз. - Опять без трусов ходишь?

- А, пусть смотрят, - отмахнулась девица. - Пусть слюни пускают, если охота, мне все равно. Старперы!

- А что это у тебя за синячище? 

- Забыл, что ли? Как вчера присосался?

- Да, - осклабился парень, - я люблю иногда... через заднее крыльцо войти...

- Тихо ты, дурак, - девица перешла на шепот, - люди кругом.

- Да ладно тебе, не занудствуй. Ща придем и сразу в постель, разрядиться надо.

Девица в ответ состроила невинные глазки. Потом, расслабив свои все еще раскрытые филейные части, она сделала ими несколько размашистых свободных движений.

- Похабница, - определился со словом парень.

Девица радостно рассмеялась в ответ. Ее лабутены вторили ей веселым, с подвывертом, перестуком.

Движением пальцев Белый опустил занавес, поднятый Рыжим.

- Мне пора, - всплеснув руками, сообщил ангелочек, - извините. Увидимся позже!

Он махнул рукой и исчез, причем, в каком направлении, к которому из своих подопечных он отправился, друзья так и не поняли.

Ангелы остались снова  одни. Но  солнечный свет обволакивал их своей теплой тканью, и никакого одиночества они не ощущали.

Все вокруг постепенно успокоилось. Размеренные воды повседневности, сомкнувшись, быстро поглотили внезапный островок нестабильности.

Из глубины парка налетела стайка мелких птичек, неизвестных вновь прибывшим ангелам, и, весело щебеча, принялась копаться в земле, впитавшей в себя принадлежавшую ей по праву первородства людскую кровь. 

Зрители, ввиду окончания зрелища утратившие статус зрителей,  отправились пить пиво, возбужденно гудя и обсуждая увиденное.