Нивей и Аурей (Белый и Рыжий)

"Спасите, - прошептала она, - спасите..." Развернувшись на месте, она бросилась вон из подсобки, и уже там, снаружи, взревела: "Помогите-а-а-а!" И бросилась за помощью на кухню.

Едва мадам Василий скрылась за углом, по лестнице спустился господин Опивкин  и, не вникая в подробности происходящего, юркнул на улицу и торопливо, почти бегом направился в противоположную от эпицентра событий сторону, туда, где было тихо и где он предусмотрительно припарковал свой БМВ. " Что же за день такой! - сокрушался он на ходу.

- Не хватало мне еще в чужую бытовуху ввязаться..."

- Смотри, уходит, - указал другу на ускользающего фигуранта Аурей.

Нивей не ответил, лишь покачал головой, исключая такую возможность для господина Опивкина.

- Ни хера себе! - закричал господин мэр в голос, подбежав к своей машине. Еще бы ему не кричать! Все четыре колеса бэхи были спущены напрочь. Тут кто угодно и что угодно закричал бы!

Но раздумывать ему было некогда. А нужно было срочно уносить отсюда ноги и прочие части своей особы, тем более, что чувствовал Андрей Никанорович, как что-то тяжелое и неприятное, угрожающее даже сгущается вокруг него.

Господин Опивкин вскочил в машину и одним прикосновением завел безотказный мотор. Двигатель взревел. Господин мэр, не снимая ноги с педали газа, развернул машину и с оглушительным грохотом, исторгая фонтаны и снопы искр из магниевых дисков, словно шайтан-арба, понесся прочь по улице.

А ведь именно так, под тревожное мерцание фактов и рождаются предания и легенды. И кто знает, может быть через какое-то количество лет в городе Каки будут с замиранием сердец пересказывать легенду о том, как однажды летал над городом огнедышащий дракон в поисках последней девственницы.

..

- Ладно, брат, - успокоил друга Аурей. - Мы с ним позже разберемся. Никуда он не спрячется.

- Да куда же ему с подводной лодки деться, - согласился Белый спокойно, покусал ус и холодно взглянул в лицо Рыжему. – Мы здесь надолго, встретимся еще.

Был он бледен и настолько истончился, что почти пропадал  в пространстве.

По неживой твердости взгляда друга Рыжий понял, что Нивей уже не тот циничный меланхолик, которым был совсем недавно. Страшной силы огонь словно опалил, выжег  его изнутри, и все, что было там мягкого и податливого, оплавилось, покрылось коркой и местами потрескалось.  Чего теперь от него  можно было ждать, знал, наверное, только Бог. 

Если, конечно, знал.

- А не навестить ли нам маму Жанну? - предложил Белый.