Нивей и Аурей (Белый и Рыжий)

Он ломанулся сквозь них, точно лось, тяжело взлетел метра на два, после чего перешел в горизонтальный полет и стремительно понесся прочь.

Парень, тут же позабыв про столб с его непрошеным чудом, вскинул винтовку и несколько раз пальнул вслед улетающей птице. 

- Черт! Черт! - воскликнул он, осознав, что промахнулся. После чего добавил еще несколько слов, значение которых ангелам было неизвестно, но от эмоциональной окрашенности которых у них сладко заныло под ложечкой. Как оказалось, им чрезвычайно приятны разнообразные и богато окрашенные эмоции людей.

Очевидно, что лежа в кустах, парень ждал, когда фазан настолько осмелеет, что выберется из своего укрытия под выстрел, и вот теперь скрадывание приходилось начинать заново. Отследив хмурым жестким взглядом, где совершил посадку фазан, которые, как известно, не любят летать на большие расстояния, парень, пригнувшись и раскорячив ноги, с винтовкой на изготовку, скрылся в бурьянах. Бесшумно, как гвоздь в воду, ни одна веточка не хрустнула, ни один листик не шелохнулся.

- Я не разобрал, что он там сказал в конце? - пожаловался другу Белый.

- Какой-то неизвестный язык, - пожал плечами Рыжий. - Но звучит красиво и выразительно. С удовольствием послушал бы еще раз-другой.

- Думаю, это возможно, - высказал свои соображения  Нивей. - Носитель языка в пределах досягаемости и жаждет поделиться с нами своими познаниями.

Коротким взаимным кивком друзья зафиксировали свое согласие друг с другом по этому вопросу, после чего незамедлительно отправились за охотником.

Обычно говорят: идти по следам кого-то, но наш траппер никаких следов не оставлял, в принципе. Двигаясь в зарослях сухих, жестких и перепутанных, как спираль Бруно, бурьянов и кустарников юрко и бесшумно, словно двуногая бесхвостая ящерица, он продвинулся по направлению к дичи на удивление далеко. Но для ангелов пространство являлось всего лишь принципом и удобным понятием, условно отделявшим одну субстанцию от другой.

Тело парня работало, как хорошо смазанный маслом механизм, сложностью и красотой которого небесные гости не могли не залюбоваться.

- Красавец! - высказал первым свое восхищение Аурей.

- Ага, царь! - поддакнул Нивей. - Природы.

Царь, между тем, приблизился к тому месту, где, по его прикидке, совершил посадку фазан.