Нивей и Аурей (Белый и Рыжий)

Звякнув стеклянным телом, подпрыгнув и перекатившись по куче вновь образованного хлама, бутылка утвердилась зеленым островком среди хаоса пространства. И только тогда ватным поршнем на мозг Кузовка надвинулся алкогольный туман. Визуально это выразилось в том, что мир вокруг вдруг стал сиренево-сизым. Кузовок помотал головой, и цветность пространства восстановилась. Легче не стало, но зато пришла некоторая отстраненность. Словно ты лично при всем присутствуешь, но тебя самого это  не особо касается. Касается, но не особо.

Именно то, что было ему нужно.

Кузовок  снова взобрался  на полотно дороги и оттуда определил, далеко ли успели убежать господин Опивкин с Виталиком. Оказалось, далеко. Он не сразу их и разглядел, спрятавшихся за одиноким кустом посреди бывшего совхозного поля. Неподалеку еще там возвышался  египетским обелиском над окрестным пустым пространством одинокий бетонный столб. Увидев его на дороге, прятавшиеся в полях стали что-то кричать и размахивать руками, но полицейский не мог разобрать их криков, было слишком далеко.

Да он, собственно, и не стал в это вникать - совсем другое занимало и заботило его в этот момент.

Отвернувшись, Кузовок закурил, глубоко затянулся и, подняв голову, пустил дым в небо.  Седое облако, расширяясь и растворяясь в воздухе, понеслось над дорогой в сторону города. "Ветер с моря", - подметил Кузовок.

Дымок пролетел над лежавшим в нескольких шагах на дороге телом, и тут капитан понял, что его гнетет и беспокоит.

Тело, именно это тело. То, как оно появилось. То, что оно теперь есть, и то, что из всего этого следует. А то, что просто так отделаться от тела не удастся, полицейский знал слишком хорошо. Он только представил себе, как долго и нудно придется все объяснять, и сколько бумаги при этом предстоит исписать, что ему снова стало нехорошо. Надо срочно что-нибудь придумать, решил он, срочно, потому что времени не осталось совсем.

Через какое-то время, сопя, сипя и обливаясь потом, из пустоши на дорогу вернулись господин мэр и Виталик.

Господин Опивкин снял с шеи галстук и намотал его на ладонь правой руки. Руку он держал перед собой, на всякий случай, чтобы, если что, соблюсти дистанцию.

- Ух ты! - остановившись над телом охотника, по-пацански выразил свое восхищение Виталик. - Прямо в лобешник! Это ты его завалил?

Кузовок оглянулся на авторитета, но ничего не ответил на его слова, только молча закурил еще одну сигарету.