Шварцвальд. Чем дальше в лес

– Но я сама его видела… Он был странный, но… кто же тогда?

– Лиса, – повторила фея и потянулась к чашке кофе, которую допивал Йорг.

Брат напомнил:

– Та девушка на вокзале, она хотела сюда попасть.

– Она ни при чем! – возмутился Финн.

– Лисы не умеют менять облик, даже если они трикстеры, – бормотала Аделина, расхаживая по кабинету. – Если только это не…

Эшенфрау выбежала за дверь, чуть не сбив кобольда, который нес пирожные.

– Она, по-твоему, искала спецотдел, чтобы не приехать?

– Может, она сначала заселилась?

– А ты проверь! Ты же вызывал такси.

– А проверю! Ну, вот! Эльвенштрассе, 13. Это разве здесь?

– Здесь!

– Нет, ну, может, она не зашла…

Йорг с Финном пререкались. Фея пила кофе и морщилась.

– Не надо, тебе такое нельзя, – Юрг испугался, что ее постигнет участь бескрылых младенцев, ослабших от местной еды. – Ты со стола не ешь, ладно? Мы с тобой питаемся дымкой желаний. Попробуй вдохнуть ее…

Фея втянула воздух ртом, премило округлив губы и вскинув бровки. А после поймала вдох, раздув щеки.

Юрг прыснул от смеха и расплылся в улыбке, которую заслонил кулаком. Фея заулыбалась в ответ. Казалось, весь мир исчез, остался только мостик из улыбок и взглядов. Золотой мостик. Звуки утонули в лиричных напевах, Юрг не слышал ни слов Аделины, которая принесла «Бестиарий», ни вопросов Людвига, ни споров Йорга и Финна. Но Мурзик вскинулся на коленях, а кобольд, собиравший со стола, бросился вниз, и Юрг отвлекся. На лестнице ворчали:

– Вам, как в министерство, не дозвонишься. Уж надеюсь, дядя не тронул вас?

В кабинет вошел Шефер.

Выглядел он немногим лучше, чем если бы его похоронили и выкопали через пару дней. На его изможденном лице едва свезло бровь, когда он увидел крылья, но он не мог оторвать от них остекленевший взгляд.

– Да-да, это фея, – усмехнулась Аделина. – Что с Генрихом? Я сама не могу ему дозвониться.

– Это вы мне скажите, – очнулся Шефер. – Мать говорит, он помолодел. Заявился к ней и чуть не убил! Видите ли, это чудовища его дурят, что мать постарела. – Он отер лицо.

– До инфаркта ее довел, а я только сейчас узнаю, потому что вторые сутки прочесываю лес.

– Сколько дней, говоришь, ты взяла у волка? – Юрг обратился к фее.

– Семь раз по семь… три раз по семь… и две трети… – она загибала и разгибала пальцы в своей неуклюжей арифметике, но Юрг все понял. Фея говорила не о человеческих днях, о фейских. Он насчитал:

– Тридцать пять лет?!

Повисла изумленная тишина, и только ложечка Людвига скоблила по блюдцу, собирая крем.