Фантом

В последние дни с ним слишком многое произошло. Он познакомился с Хорусом, побывал в его крепости, а затем и вовсе купил книжную лавку дяди! На фоне всего этого его метания о будущей профессии смотрелись как-то жалко.

Между тем их учитель химии, немолодой уже мужчина, с раздражением произнес:

— Благодаря тому, что вы лоботрясы не хотели учить химию, наша гимназия с прошлого года преобразована в классическую, так что этот год у меня последний в качестве вашего учителя. Если вы думали, что благодаря этому с легкостью получите зачет, то вы ошибаетесь! Дрючил, и дрючить буду, пока химические реакции не начнут сниться вам во снах!

Гимназисты тихо застонали, прекрасно зная крутой нрав педагога.

Этот действительно может присниться в кошмаре! Впрочем, несмотря на слова мужчины, урок прошел как обычно, лишь пара учеников получила затрещины, поскольку вздумали переписываться во время урока...

Уже покинув класс, его на улице догнал паренек, что был на пару лет младше Герасима. Желябов всегда был за любой кипишь, вечно носился со своими идеями, будто в задницу ужаленный.

— Ты придешь сегодня на наше собрание? — даже не поздоровавшись, спросил он.

Герасиму было откровенно не до посиделок среди других учеников. И хоть на таких собраниях порой поднимались довольно интересные темы, но все же парню было чем сегодня заняться. Да и в последнее время на подобные собрания стали смотреть косо, шептались, что их могут и вовсе запретить.

— Давай в следующий раз, у меня полно работы в лавке, — проведя рукой по волосам, вздохнул он.

— Смотрю, старик не дает тебе продохнуть, — понятливо кивнул Желябов. — Тогда бывай, когда будет время непременно к нам загляни!

Пообещав непременно быть на следующем собрании, Герасим поспешил в книжную лавку. Где застал Хоруса, который на старой дровяной печи жарил лепешки. Картина была настолько сюрреалистичной, что он молча прошел внутрь и уселся за стол, где перед ним радушно поставили тарелку с подгоревшей лепешкой.

На автомате ее откусив, не чувствуя вкуса, парень подумал, что к такому его жизнь не готовила.

Мог ли он подумать, что бессмертный приготовит ему когда-нибудь покушать?

— Ну как? — участливо уставился на него Хорус.

— Очень вкусно, — быстро солгал он...

Про себя подумав, что подай ему грязи полную тарелку, его ответ не сильно бы изменился. То, с какой любовью к процессу бессмертный готовил безвкусные лепешки, требовало похвалы само по себе...