Фантом

Покачав головой, я положил руку ему на лицо, отчего он даже не проснулся. Допросить его не получится, да и черт с ним. Во мне бушевала силы лампады, хватило и отблеска этой силы, чтобы тело на кровати вспыхнуло, спустя минуту осыпавшись пеплом. От ценителя «прекрасного» остался лишь череп в моих руках.

— С паршивой овцы хоть шерсти клок, — глухо произношу.

Посмотрев на череп у себя в руках, я лишь мрачно улыбнулся. Когда-нибудь и по мою душу придет возмездие. Надеюсь, перед этим я успею сделать хоть что-то хорошее.

Достойное. А то получится как-то неудобно. Столько человек погубил и ради чего?

Спрятав череп в подсумок, я стал осматривать квартиру купца. Деньги никогда не бывают лишними. Тем более, если ты действительно желаешь хоть что-то изменить. Слишком многие говорят правильные вещи, но по разным причинам ничего не могут сделать.

Неторопливо принявшись за мародерку, едва ли купца сегодня побеспокоят, я не забывал простукивать стены и даже пол. Шпильман наглядно показал, что тайник может находиться где угодно, когда он обыскивал кабинет в разрушенной мукомольне.

Обшарив спальню, я двинулся в гостиную, где увидел над камином портрет бывшей королевы.

На холсте мне улыбалась симпатичная женщина лет тридцати пяти. Белое платье, жемчуг в волосах, а на лице застыла ее излюбленная улыбка. Я пару минут молча смотрел на нее, а она, казалось, смотрела на меня в ответ. Должно быть картину нарисовали во время Крымской войны. Здесь она еще была полна сил.

— А ведь ты меня предупреждала, — с грустью произношу.

— Предлагала выйти за племянницу... а я отказал.

Мария была одной из немногих, кто действительно ценил мою службу. Вот только судьба обошлась с ней несправедливо. Однажды ей подарили проклятое ожерелье. Она долгие годы боролась с проклятием, которое не могли снять даже потомственные маги.

Когда я вернулся, я первым делом проверил, что с ней стало. Она погибла где-то через пару месяцев после меня. Буквально сгорела от проклятия, не в силах его больше терпеть...

— Мария, — провожу рукой по холсту, — прости...

Между нами ничего не было, кто бы что не говорил, но мы ценили те редкие встречи, когда нам удавалось поговорить. Она поддержала мое желание освободить крестьян от их клятв. Эту варварскую традицию уже давно стоило отменить. Вот только сделали это, как и всегда, через задницу.

— Чтобы ты сказала, если бы увидела меня сейчас? Должно быть как-нибудь заковыристо пошутила... — грустно улыбаюсь. — Ты это дело любила...