Адская нажива

- Мы скоро встретимся снова, monami.

Сандро не успел ничего сказать, а дверь за ней уже захлопнулась. Спустя несколько мгновений вновь распахнулась. На пороге стоял Нико.

- Шляпу забыл, - деловито сообщил он. И тут же изумленно добавил – Что с тобой стряслось?

- Ты видел ее? Куда она пошла?

- Кого? – изумился Гвахария.

- Только что отсюда вышла женщина, ты видел ее? – в исступлении спросил Добролюбов.

- Не было тут никакой женщины. Что с тобой, Сандро? – уже с ощутимой тревогой в голосе спросил Николай.

- Ничего, - Добролюбов мельком глянул на себя в зеркало, висящее у входа. Вид у него и правда был дикий – глаза выпучены, волосы всклокочены. Может, он уже с ума сходит? Он приблизил лицо к стеклу – так и есть, одна прядь волос была криво обрезана почти под самый корень. Добролюбов потер лоб и пригладил волосы:

- Видно, задремал, кошмар привиделся.

Нико покачал головой:

- Пойдем-ка домой.

Александр тупо кивнул и, одевшись, вышел следом за другом в сырую и холодную темноту февральской ночи.

Хмурый и помятый, так и не сомкнув за всю ночь глаз, Добролюбов все же постарался привести себя в порядок и одеться как мог солидно. Он знал, как важно для Гвахария это утро и как иногда Нико стремится соблюсти все формальности. Конечно, худшую кандидатуру на роль свата сложно было вообразить: Александр был бесконечно далек от всего, связанного с браком и счастливой семейной жизнью. Однако, Нико решил доверить именно ему эту ответственную роль, и ради друга надо было встряхнуться и постараться все сделать в лучшем виде.

Погода выдалась промозглая, пасмурная. Сырая каша разлетелась в стороны из-под колес двуколки. Всю дорогу молчали. Сандро видел, что несмотря внешнее спокойствие, Нико заметно нервничает – губы его были плотно сжаты, взгляд отсутствующий, рука в кожаной перчатке едва заметно то сжимала то отпускала круглый набалдашник трости.

- «Сомневается, что Маргариту за него отдадут», - участливо подумал Александр, глядя на друга. Вспоминая рассказы Гвахария о семействе Штаркманов, он и сам, признаться, сомневался в успехе их сегодняшнего предприятия. Уж слишком богат был отец невесты и слишком шаткими были основы финансового благополучия Николая Тенгизевича. Но ничего не оставалось, кроме как броситься вперед, очертя голову, на удачу.