Адская нажива

- А вы весьма самоуверенный молодей человек, - госпожа Штаркман, прищурившись и поджав губы посмотрела на Александра.

- Я таков лишь для блага Маргариты Аароновны, - почтительно наклонив голову, проговорил Александр. На Нико он старался не смотреть. Он почти слышал, как трещит по швам от возмущения пиджак Гвахария.

- Что ж, будь по-вашему, - Софья Константиновна сухо кивнула Александру и повернулась к Нико. На него она теперь тоже смотрела куда холоднее.

- До нас дошли слухи, что вы попали в беду, какой-то скандал в университете, полиция… - взгляд ее был испытующим.

- Пустые толки, я по-прежнему в университете, - отмахнулся Гвахария, - я лишь съехал от родственников на собственную квартиру.

Добролюбов даже ужаснулся, как естественно у Нико получилось соврать. Будто всю жизнь только этим и занимался. Что-то словно бы неуловимо изменилось в щепетильном князе.

- «Уж не книга ли влияет так на него?» - взволновано подумал Александр.

Внезапно из далекого холла донесся топот слуг и громогласное чихание

- Приехал, голубчик! – всплеснула руками Софья Константиновна и повернулась к Добролюбову, - Что ж, вам везет, Александр Сергеевич.

И гости, и госпожа Штаркман почтительно поднялись, приветствуя вошедшего в римскую гостиную Аарона Соломоновича. Отец Маргариты был человек невысокий, плотно сбитый, с мягким, как будто добродушным лицом. Но Добролюбов сразу опознал в нем холодного, расчетливого дельца – взгляд у Штаркмана был колючий, цепкий. Впрочем, сейчас хозяин причудливого дома выглядел усталым – видимо, тяжелая болезнь дочери и все сопутствующие переживания измотали его.

— Это Александр Сергеевич, близкий друг нашего дорогого Николая Тенгизевича. Он хотел поговорить с вами, — сообщила госпожа Штаркман мужу, когда все присутствующие обменялись приветствиями. – О Маргарите и ее болезни, - добавила она многозначительно.

Цепкий взгляд дельца словно насквозь прошил Добролюбова.

- Что ж, пожалуйте в кабинет.

Следом за ним Сандро прошел в комнату, стены и высокий потолок которой были отделаны резными дубовыми панелями. По одной стене поднималась деревянная лестница, ведущая в библиотеку. Слуги уже успели растопить к приезду хозяина большой белый камин. Эксцентричный вкус Штаркмана проявился и в убранстве кабинета.