Адская нажива

Ну дурак я был, что уж теперь.

– Нет, мы вспомним, – припечатал кто-то в голове. – Дурак ты, а лучший ученик курса ведь рисковал репутацией. Думаю, ему очень сильно тогда пришлось напрячь все свои, кхм, «ресурсы», чтоб тебя оболтуса, вытащить…

9 сентября, 1901 год.

«…Добролюбов тогда впервые сдуру влюбился. И кто бы вы подумали, она? Актриска. Юлия Никоновна Ежова. Играла в драматической студии. Но, девушка красивая: стройная такая, лицо благородное, глаза – лазурь, кожа – жемчуг, волосы – чистый шёлк. Дочь типографского служащего.

О таких говорят «из простых» но цену себе знала. Добролюбов увидел её в студии, куда попал по приглашению приятеля. Она играла Эсмеральду. Выступала с козочкой – та за ней по сцене ходила.

– Мадам Рояль, – дал девушке меткое прозвище Добролюбов. Так они с Гвахария меж собой её и называли. Это имя отражало полное восхищение актрисой. И вела она себя как королева.

То есть, не обращала на Александра никакого внимания, кидая снисходительные «подачки» в виде обнадёживающих улыбок, что, не могло его не задевать.

– Понимаешь, Нико, – говорил Добролюбов как-то, сидя в трактире за рюмкой анисовой. – Она – лучшее, что со мной случалось. Юлия прекрасна. Я хочу посвататься к ней.

– Да кто берёт в жены актрису? – Поднял бровь Гвахария, не разделявший интереса Александра.

– А что, царю нашему можно увлекаться балеринами, так мне тогда почему нет?

– Ловко ты себя с Государем сравнил, – рассмеялся Нико. – Знаешь, кого мне напомнил?

– И кого? – Буркнул Александр, выпив рюмку, явно недовольный тем, что друг не понимает всей глубины страданий.

– Да есть дома в Грузии один такой у нас. – Сказал Николай. – Художник, безумец чистой воды. Всё ходил, в духанах вывески малевал за еду. Потом возьми, на тебе, влюбился в актрису. Прямо как ты. И знаешь, что с ним в итоге случилось?

– И что?

– А ничего! – Развёл руками Гвахария. – Дом свой продал, и купил этой актрисульке, прости Господи, миллион алых роз. Вот так вот. А ей – хоть бы хны. Так и сошёл с ума.

– Да ну тебя, – махнул рукой Александр.

– Лучше бы помог, но только байки травишь.

– Извини, друг, – серьёзно ответил Нико. – Сам прекрасно знаешь, её, как говорят, «глаза» не на тебе, а на…

– Графе Шереметьеве, – закончил за него Добролюбов. – Знаю. Что делать-то?

– Отпустить и забыть, – пожал плечами Нико. – Когда даму в тебе интересует титул и деньги, задумайся – а нужна ли такая дама?

Графа Шереметьева, а точнее, его сына – Василия, Добролюбов знал поверхностно, через общих друзей.