Адская нажива

Тот был постарше Александра, и как водится, отпрыску богатого рода, занимался тем, что сорил деньгами направо — налево. И флиртовал со многими девушками. В их число попала Юлия…

– Всё равно, – грохнул кулаком по столу Александр. Да так сильно, что тарелки зазвенели. – Я должен объясниться с ней. Напишу Юлии, попрошу о встрече, а дальше сама выберет с кем ей быть.

– Вольному воля, – Нико фыркнул. – Хочешь – пиши, но я тебе в этом не помощник.

– Друг называется, – разочарованно отозвался Александр и вытащил из-за пазухи блокнот.

На листке чернилами написал: «Юлии Никоновне. Я буду ждать вас сегодня в девять вечера у вашего дома. Прошу уделить время для объяснения. А. Добролюбов».

Он свернул записку и крикнул посыльного. На зов откликнулся грязномазый мальчишка в фуфайке.

– Отнесёшь это по адресу: Таганская площадь, дом 1. Ежовой Юлии Никоновне, лично в руки. Всё понял?

Мальчишка кивнул. Добролюбов отдал ему письмо и копеечку «награды», затем глянул время – до встречи оставалось чуть больше часа».

– И почему он тогда не остановил меня? – спросил Добролюбов у внутреннего голос, сделав затяжку.

– Потому что знал, что это бесполезно. – Ответили ему его собственные мысли. – Ты когда во что-то упрёшься, так пока не сделаешь – тебя сам чёрт не отговорит.

– Это верно, – сказал Александр. – Спасибо конечно Гвахария за тот случай.

– Святой человек, – согласился невидимый собеседник.

«… Остаток времени просидели молча. Добролюбов выпил ещё настойки. Гвахария, кажется, был чем-то расстроен на вид, но Александр не предал тому большого значения.

Куда позже сам Гвахария сказал, как почувствовал, что добром эта встреча не кончится.

– Я пошёл, – сказал Сандро ровно за полчаса до предполагаемой беседы.

– Давай, – кивнул Нико. – Удачи тебе. Увидимся в Университете…

Не знал он, что на другой день Добролюбов на учёбе не появится.

На площади царила тишина. Горели фонари, изредка сновали туда-сюда извозчики. Народ торопился домой. Сандро встал напротив нужного подъезда, кутаясь в плащ. Хоть на дворе было начало осени, к вечеру сильно холодало.

До встречи оставалось десять минут. Он хотел подойти к подъезду, как заметил, что из подъезда выходят две фигуры. Его мадам Рояль шла под руку с мужчиной, и плакала. В тот момент сердце Добролюбова оборвалось. О, что за гамму чувств испытал. Смесь боли, отчаянья и тоски. Физически ощутил, будто в грудь ему вонзили кинжал… Пара подошла ближе. Свет фонаря упал на мужчину. И то был Василий Шереметьев. Они громко разговаривали.