Адская нажива

Например, он, будучи при своей должности, не смог бы полностью допросить книгу как свидетеля. Конечно, в «тринадцатом» имелись люди, которые бы книжонку хорошенько протряхнули и выбили из неё все нужные показания. Но, для этого требовалосьзапустить весь процессуальный механизм, чего Изотов делать сейчас категорически не хотел. И на то у него имелись веские причины…

Она тотчас замолчала. Изотов вытер носовым платком вспотевший лоб. Успел заметить, что кровь залила манишку.

– Эх, испортил, – с досадой подумал он.

И крикнул адъютанта.

– Да, ваше сиятельство, – молодого человека ничуть не смутил «потрёпанный» внешний вид начальника.

– Берёшь с собой полицейских, – скомандовал Изотов, отдышавшись, – едете на Хитровку. Вам нужен Николай Гвахария. Привезёшь его сюда, ясно?

– Есть, – отозвался адъютант. Он щёлкнул каблуками и хотел выйти, но Изотов остановил его.

– Кстати, – спросил. – Кто поймал этого, ну, из игорного дома?

– Сообщил о преступлении тайный агент под кодовым именем Арефьев. – Отчеканил адъютант.

– В задержании принимал участие оперативные сотрудники Иванов и Федотов. После доложили мне.

– Больше об этом никто не знает? – Уточнил Изотов.

– Нет, ваше сиятельство.

– Сделай так, чтобы все помалкивали. И эти твои оперативные сотрудники тоже, –- приказал заместитель начальника. – Не то сгною. Уяснил?

В голове у Изотова зародилась одна идея, которую замначальника считал одновременно гениальной и безумной. Ему казалось, что и не он сам вовсе её придумал, а бесовская Аль-Азиф подкинула эту мысль.

Но в этом случае Сергею Акакиевичу нравилось сотрудничать с книгой. Ибо предложила она то, о чём Изотов так долго мечтал…

– Так точно, ваше сиятельство. – Отдал честь адъютант. – Разрешите идти?

И когда начальник махнул рукой, вышел.

«Тот же день, ещё несколькими часами позже».

Гвахария проснулся от криков и топота.

– Облава! – Кричали снаружи. – Ховайся все, кто может.

Раздался грохот, кто-то упал, где-то запричитала женщина.

Он не успел ничего понять, как в комнатушку с соломой и вшами ворвались люди в полицейских мундирах.

Чувствовал только, как кружится голова, во рту пересохло, и что руки и ноги стали ватными. Непослушными пальцами он схватил чемоданчик, да покрепче прижал к груди, забыв о том, что главное богатство зачем-то (только зачем – убей, не помнил), отдал Добролюбову, и сейчас внутри только скальпель, сменные вещи и банковские билеты на пять тысяч суммарно. Дрогнул огонёк в настольном светильнике.