Адская нажива

Добролюбов шагал рядом с ним молча. Лицо его имело суровое, сосредоточенное выражение – Александр над чем-то напряженно думал. Гвахария решил, что сейчас не время его расспрашивать.

Путешествие закончилось. Мальчишка остановился возле маленькой, неприметной двери в обшарпанном здании и трижды постучал.

– А что, мы пришли? – Нико удивленно глянул на Добролюбова.

– Да, – кивнул Сандро, поймав его недоуменный взгляд. – А ты ожидал, что вход будет как в парижское кабаре? Типа, Мулен-Руж что ли? Ну ты даешь.

Гвахария, сочтя вопрос глупым, предпочел смолчать.

– Кто? – ответили по ту сторону входа.

– Ванька я, от Настасьи, – пискнул мальчишка.

Дверь распахнулась. На улицу выглянул мрачного вида мужик.

– Местный вышибала, – понял Нико.

Мужик был здоровый, косая сажень в плечах. Взгляд мрачный. Маленькие злобные глазки-буравчики впились в Добролюбова и Гвахария, как мясник на мясо.

– Господ привел, – шмыгнул носом юный провожатый.

– Как оговаривали.

– Проходи, – громыхнул вышибала. Дверь распахнулась, открывая взглядам друзей свое темное нутро. Мальчишка прянул в сторону.

Добролюбов прошел первым.

Он никогда не был в подобных заведениях. Но обстановка его не удивляла. Перед ним открылся длинный темный коридор, освещенный керосиновыми фонариками. А под потолком клубился странный туман, имеющий горьковатый запах.

– Зажми нос, – шепнул он Гвахария, так, чтобы вышибала не слышал. И сам прикрыл лицо лацканом пиджака.

Мужик проводил их вовнутрь, затем вышел вперед и толкнул неприметную дверь. Они оказались в зале, наполненном людьми, но было тихо. Играла музыка. Певичка в слишком уж откровенном декольте, напевала романс на французском, под аккомпанемент фортепьяно. Слышались крики и чей-то смех. Помещение отделяли лаковые ширмы. За ними кучковались люди.

Господа сидели за и столиками, развалясь на штофных диванах. Курили трубки, заряженные ядовитым зельем. Дым клубился в помещении куда больше, чем в коридоре, и уходил к потолку, где завис тягучим, серым куполом. Меж столиков сновали официантки – юные барышни, «полуодетые»: в коротких шелковых халатиках, едва прикрывающих «прелести». Выглядели на китайский манер. Вечер начинался, и обстановка вокруг царила оживленная.