Адская нажива

Держась за стенку, упорно шел к цели – куда, как он предполагал, убежал его друг. Тьма сгущалась, давила на него все больше и больше. Он брел, а боль нарастала. К тому моменту, когда Сандро окончательно понял, что потерялся, успел выбиться из сил. Рана кровоточила. Он оперся на стенку, сорвал с себя манишку. Перевязал ногу. Стало полегче. Боль немного отпустила.

– Конечно, – думал он, – надо пойти к доктору, когда вернусь. Если, конечно, вернусь. Кто знает, какую инфекцию мог занести тот оборотень на когтях.

Он постоял, переводя дух, и двинулся дальше. Бежать бессмысленно. Гвахария и существо исчезли. У Александра в руках осталась только книга. Знать бы теперь, что делать.

Отчаянье нарастало вместе с беспокойством. Он все подгонял себя. Все мысли как будто напрочь покинули голову. Осталась только тревога.

– Быстрей! Быстрей! – Билось в мозгу. – Кто знает, что там с Нико успели сделать?

Добролюбов не знал, сколько времени прошло с начала погони. Теперь он окончательно выдохся.

Переулки слились для него в один большой комок тьмы. Он шел до тех пор, пока наконец не вышел к той площадке, откуда началась погоня. Едва остановившись, Добролюбов увидел, как в углу, возле дверного косяка со стороны запасного выхода из «Дома Цветов» стоит та самая проститутка!

– Азалия, – вспомнил он. – Так ее звали. Ну, погоди у меня!

Рядом с ней никого не было. Она стояла, напряженно вглядываясь во тьму. На секунду Александр замешкался, подумал: а что она делает одна? И одета в один лишь халат, как была в борделе.

Но на улице на секундочку, крепкий мороз – а она кажется, ничуть не замерзла. Почему?

Но мозг его упрямо проигнорировал эти факты.

Полный решимости, он двинулся к ней. Осторожно подкрался со спины, и как только она пошевелилась, сграбастал за грудки и прижал к стене.

– Говори, кто ты такая, – прорычал он, – Где мой друг?

В ответ девушка мерзко хихикнула. Странно, даже не сопротивлялась.

– Я ждала, что ты вернешься, господин, – сказала она, и посмотрела на него в упор.

– Твоего друга больше нет. Забрали его. Никогда тебе его не найти.

Она снова ухмыльнулась, и Добролюбов увидел, каким странным сделался ее взгляд. Глаза изменились. Из обыкновенных, человеческих, превратились в дьявольские, с вертикальным зрачком, и засияли ярко-алым светом. Они гипнотизировали, эти глаза. Азалия не говорила ничего, а Добролюбов слышал чей-то призыв в голове:

– Оставь его, – шептал голос.