Адская нажива

– Пойдем со мной, пойдем и ты окунешься в вечное удовольствие, мы будем вместе наслаждаться друг другом…

Безвольно чувствовал он, как хватка его ослабляется, и мозг окутывает приятый туман. Да, он хотел этого. Гвахария с его дурацкими проблемами остался далеко-далеко – Впереди ждет покой и нега, плевать. На все плевать.

– Ах ты, бесстыдная развратница!

Чей-то резкий оклик заставил его прийти в себя.

– Бездомница грязная! Ну я тебя сейчас!

Плюх! Голова «Азалии» дернулась как от пощечины. Она вскрикнула, и прижала руку к лицу.

Добролюбов опешил.

– Мерзавка какая, думала моего Сашеньку увести! – Ярился кто-то невидимый, – Я тебе уведу, так уведу, мало не покажется! Были бы люди, ох как я бы приказала сечь тебя! Ох бы сечь!

Бах! Бах! Новый град ударов посыпался на «девушку», Азалия нелепо сжалась в комок у стены, и заныла.

Не понимая, что происходит, Добролюбов зажмурился и потряс головой. А когда открыл глаза, увидел, как над несчастной зависла рассерженная Пиковая дама, и с упоением охаживала проститутку «по мордасам».

– Анна Федотовна, – ошалело проговорил он. – Как вы…? Да как же это…? Откуда?

Никак не мог взять в толк, почему бесплотный дух отвешивает живой девушке такие ощутимые пощечины.

– А, Сашенька, – наконец отвлеклась графиня. – Ну, здравствуй, дорогой. Как видишь, спасаю тебя от этой вот. Ты посмотри, гадость какая! – Анна Федотовна отвесила проститутке новую оплеуху, и та плача закрыла лицо руками.

– Тетенька, не надо, – пискнула Азалия. – Я больше не буду.

– А тебе больше и не придется.

Пиковая дама отступила.

– Меня книга позвала, – пояснила она Добролюбову. – Ты, видно, уже совсем мозги растерял, так тебя эта охальница своим колдовством оплела. Еще бы чуть-чуть, и все.

– И точно! – Спохватился Александр. – Я помню, у нее глаза изменились. Зрачки как у кошки стали. Так это что, демон? А ну признавайся, – Он наклонился над девушкой.

– Да не демон, – отозвалась Пиковая дама. – Так, непойми что. Говорят тебе, душу она свою Великому козлу заложила, в обмен на то, чтоб всякие гадости делать. Морок наводить. И неживая она. Нежить, по-простому. Простому человеку ее не распознать, если сама не захочет. Так и маскируется.

– Вот оно как, – Растерялся Александр. Но быстро спохватился. Схватил «Азалию» за грудки и снова припер к стенке.