Байки старого Син-Аддада

После того, как она восстановила силы, отец ей сказал: «Все это, конечно, было очень мило с твоей стороны, но пойми, эта твоя духовная магия – удел рабов. Может, мы все-таки проведем ритуал?» Горбатого, как известно, могила исправит. В общем, Сурайя снова исчезла. Успеет ли она так же вовремя появиться, когда папаше снова плохо станет, это большой вопрос.

А я тебе так скажу: кто детей своих стыдится, кто неудобными их считает, тот не в чертоги Единого отправится, а босиком по раскаленному песку до конца времен ходить будет.

А ты, если хочешь, приходи завтра вечером выпить с нами чаю или чего покрепче. Про другие края хоть послушаешь. Готов поспорить, ты и носа не казал дальше нашего Кадайна.

Колесо

Что-то ты какой-то грустный сегодня, или мне кажется? Давай-ка я тебе плесну твоего любимого медового, а ты мне расскажешь, что с тобой стряслось. Что значит, надоело? Ну, тогда ячменного давай налью. Ах, бунтовать решил? Вырваться из повседневной рутины? Ну, тогда, бунтарь, самое время тебе попробовать вишневого.

Да не смеюсь я над тобой. Совсем наоборот, я тебя прекрасно понимаю. Ты зачем в Кадайн приехал – за новой жизнью. А новая жизнь, я подозреваю, оказалась подозрительно похожей на старую. Кем ты там работаешь, запамятовал? В порту, в комендатуре? Ну, тогда тем более. Утро, ранний подъем, тыквенная каша на завтрак, весь день шуршишь бумажками, а вечером – сюда. Мясное рагу, кружка медового и разговор со стариком, который всех учит жить. А назавтра – все сначала. Замкнутый круг.

Знаешь, что я тебе скажу? Весь мир идет по кругу.

Зима, весна, лето, осень. Есть, знаешь, такие края, к берегам которых зимой еще и ледяное течение приходит, слыхал? Каждый год, и не было еще такого, чтобы свернуло оно куда-то не туда.

Человек, опять же. Родился, вырос, повзрослел, состарился, умер. И никак иначе. Даже наши самые лучшие маги, которые по полтора века небо коптят, от смерти уйти не могут, отсрочить только. Так что, если подумать хорошенько, если мир наш круглый, то и жизнь наша колесом катится.

Но дело, парень, не в колесе. А в том, как ты к этому своему колесу относишься. Вот скажи мне, разве плохо сорок три года просыпаться рядом с любимой и любящей женщиной? Потом наслаждаться завтраком, который она тебе готовит? А потом идти сюда, на кухню, и готовить вкусную еду для добрых людей? А вечером стоять у стойки и обмениваться новостями с соседями и с путешественниками вроде тебя? Это, брат ты мой, не самое плохое колесо, в которое можно попасть.