Ангелы, кошки, чудеса

Она растерянно стояла, все еще по инерции сжимая и разжимая кулаки.

— Не дуйся, а то морщинки появятся, — весело предупредил Антон. — Кариш, ну я побежал, ладно? Увидимся...

Окончание фразы он прокричал уже издалека, быстро шагая задом наперед и махая обеими руками. Карина выдохнула. Антон был славным парнем и почти во всем ее устраивал, однако некоторые простые житейские вещи были далеки от его восприятия. Например, ему и в голову не пришло, что девушку надо бы проводить после свидания, а не бросать вот так вот посреди малознакомого города.

Нет, ему, конечно, можно было прямо сказать — ни в коем случае не намекнуть, намеков он не понимал от слова совсем — и он бы стукнул себя ладонью по лбу и воскликнул: «Точно! Конечно, провожу!».

Но разве девушка должна просить парня о таких банальных вещах? Его голову забивало слишком много мыслей. Вот правду говорят — все беды от ума.

— Кариша!

Она обернулась. Антон сложил ладони рупором и, не обращая внимания на косящихся прохожих, закричал:

— Ты только не заблудись, хорошо? Иди прямо по Комсомольскому проспекту! А если вдруг потеряешься — проси помощи у ангелов.

..

— Во дурак, — прошептала Карина, пряча лицо в снуд. Она была готова провалиться сквозь землю от стыда. Развернулась на каблуках и быстро зашагала прочь, обиженная и расстроенная. Она все ждала, что Антон ее догонит и остановит, но этого не произошло, и из глаз закапали слезы.

Плакать на морозе, к слову, весьма неприятно. Шмыгая носом, девушка шла по тротуару, бурча в адрес парня все, что о нем думает, и шаркая подошвами по приснеженному асфальту.

Она толком не смотрела, куда идет — смотрела только на свои красные ботинки и грязный, истоптанный снег, проштампованный серовато-коричневыми следами чужой обуви.

Со всех витрин, прилавков и карнизов ее атаковал Новый год: мигающие на разный лад занавески из гирлянд, обмотанные дождиками деревья и окна, прибитые к дверям веночки и глядящие, буквально преследующие ее из каждого окна, с каждого пустого клочка пространства красненькие Деды Морозы.

Яркая, блестящая и шумная обертка, под которой скрывались грязь и душевная пустота.

Грязный истоптанный снег. Грязные половики. Двери с облупившейся краской. Пыльные рамы. Темная обувь.

— Карина!

Девушка вздрогнула. Посмотрела на женщину в неизвестно из каких закромов вытащенном полушубке с вызывающе алой помадой. Та зловеще широко улыбнулась, и спустя пару секунд ей в объятия влетела девочка лет двенадцати.