Ангелы, кошки, чудеса

— У одной неровный бочок, вторая с желтизной на попке, может, и на вкус они отличаются: одна чуточку горчит, вторая более терпкая, но ведь обе вкусные! И обе — ягоды!

— Так люди тоже вкусные? — еще больше озадачился дрозд.

— Э... не думаю, — растерялся ангел, — разве что в другом смысле.

— Не понимаю я этих ваших смыслов!

— Ты птица, тебе и незачем их понимать, — беззлобно усмехнулся ангел.

— А вот не нужно оскорблять птиц! — дрозд сердито взмахнул пестрыми крыльями. — Мы вовсе не глупее ваших людей! А иногда мне думается, что и умнее!

— Эх, иногда и мне так думается.

.. — вздохнул ангел.

Завершать фразу он не стал. К чему было говорить о том, какие люди жестокие, злые и алчные? Как любят причинять боль другим и отрицают саму вероятность созидания и добра? О том, как они все разрушают — города, дома, чужие жизни?.. Что-то подсказывало, что эта нелюбовь к ним шла еще оттуда, из позабытой, стертой навеки человеческой жизни.

Вот если бы люди могли как ангелы и птицы взлететь повыше, чтобы увидеть главное — что они ничем не отличаются — как бы тогда все изменилось.

..

Иногда разум ангела посещала отвратительная, ужасающая его самого мысль — что людям нужно было вовсе не чудо. Не помощь. А какая-нибудь невероятных размеров бомба, что разнесет всю планету в клочья. Эта мысль его безумно пугала, настолько честной, из самых глубин сердца она была. Не ангельская это была мысль. Плохая.

— Ты не любишь людей? — поинтересовался дрозд.

— Не люблю? — рефреном отозвался ангел, наблюдая, как дворник, расчистив дорожку, воровато огляделся, не подозревая даже, что за ним следят две пары глаз, запустил руку в карман и бросил на снег горсть семечек.

Голуби слетелись как по команде и тут же принялись клевать. — Нет, конечно, нет. Я не это имел в виду. Безусловно, люди творят много плохого, но... сейчас у меня просто не получается их ненавидеть.

Потому что была девочка Аля с ее мамой. Был мальчик Миша, любящий свою бабушку. Были Толик и Вика, и еще множество других людей, маленьких и больших, благодаря которым этот город некогда возродился и теперь жил — наперекор всему и всем, накрытый чистым сверкающим снегом.

В конце концов, был и этот безымянный дворник, насыпавший голубям семечек.

Как их можно было ненавидеть? Ради них ангел хотел, чтобы чудеса свершались и Новый год все-таки наступил.

— Я не люблю людей, — честно признался дрозд, — они же люди.

— Что ты можешь знать о людях? — вздохнул маленький ангел.