Ангелы, кошки, чудеса

Мальчик только плечами пожал. Не объяснять же ей, что ноги сами привели его в это странное место, о существовании которого он и не подозревал?

— Я ее починю, — с печальным вздохом пообещала девушка. — Эта малышка многое пережила на своем веку. Она не заслуживает такой участи. Я вижу, что ей есть, что нам рассказать.

— А Вы... ты... ну, работаешь тут? — девушка выглядела не сильно старше Миши, и он понемногу смелел. — Да разве ее можно склеить? Ты не сможешь. Ну, ты ведь еще... совсем девчонка...

Мастер загадочно улыбнулась и, проигнорировав его слова, просто ответила:

— Приходи завтра.

Миша ушел ни на йоту не веря, что она сумеет вернуть ангелу прежний вид. Невозможно из сотни осколков снова сделать целой стеклянную фигурку — это было понятно даже такому профану.

Однако Мастер поломанных вещей не маялась такой ерундой, как вера в успех или страх неудачи. Она просто делала — то, что умеет лучше всего на свете. Чинила. Нет, не просто чинила — она возвращала к жизни тех несчастных, кому требовалась помощь.

Да, у вещей тоже была душа. И когда душе этой не было покоя, не было покоя и у людей.

Мастер взяла в ладонь верхнюю половинку ангела и долго рассматривала под лупой все сколы и неровности. Вздохнула — работа предстояла непростая и отнюдь не скорая. Сначала нужно подровнять края — нежно-нежно, алмазным диском гравера. Трещины слишком глубокие... их надо залатать новым стеклом — аккуратно, капелька за капелькой, вот так.

Девушка не глядя пробежалась пальцами по кисточкам и вытащила нужную. Теперь предстояла самая кропотливая часть — собрать эту сложную стеклянную мозаику воедино, соединить детальки так точно и аккуратно, чтобы не было видно ни единого стыка. А дальше... наступало время для волшебства.

Ангелок лежал в ладонях, почти невесомый и очень печальный. Это была не просто игрушка — а чье-то драгоценное воспоминание. Мастер наклонилась и нежно на него дохнула, сдувая стеклянную пыль и пробуждая ото сна.

— С добрым утром, малышка. Ты долго спала. Как себя чувствуешь? — ласково спросила она.

Стеклянная фигурка теплела в руках. В полумраке мастерской поднялась серебряная дымка, соткавшись в силуэт худощавой бледной девушки. Призрачная девушка потянулась, недоверчиво осмотрела свои изящные руки, исчерканные шрамами, и из глаз ее покатились крупные слезы. Закрыв лицо ладонями, она надрывно зарыдала.